— Может быть, вы пить хотите? У нас здесь душновато.
Я улыбаюсь.
— Нет, благодарю.
Перечитав размашистые строчки, и согласно кивнув, я возвращаю заявление.
— Все верно. Большое спасибо вам. За все.
Парень поднимает брови.
— За все?
— За человечность, — поясняю я, ощущая легкое покалывание в носу. — Я думала, будет унизительно пересказать все это заново. Но благодаря вам, все прошло не так страшно.
— Да мы вообще не страшные ребята, — немного смущенно улыбается он. — Но сразу предупрежу: не факт, что заявление примут. Но вы не отчаивайтесь и продолжайте писать. В течение недели вам придет письменное уведомление о принятом решении.
Еще раз его поблагодарив, я вызываю такси и еду на работу. Там меня ждет новое испытание: встреча с коллегами.
По офисному коридору я иду с гордо поднятой головой, готовясь отразить любой укоризненный взгляд. Даже если весь мир настроен против меня, я выстою. Правда к моменту, как мой зад сливается с офисным креслом, я понимаю, что миру на меня плевать. Укора в глазах коллег нет, как нет ни презрения, ни злорадства.
— Ну пиздец, Ксюх! — По обыкновению громкая Эвелина врывается в мой кабинет спустя полчаса. — Вот же бывают ебанутые телки! Увидела бы, как она дверь изрисовывает — башкой бы ее туда ткнула! Надо заяву на таких писать!
— Уже написала.
— И правильно. Ну ты сама-то как? Нормально?
— Да. — Я невольно улыбаюсь, приятно удивленная тем, что Эвелина не выпытывает подробности моей личной жизни, а просто принимает мою сторону. — Уже гораздо лучше.
— Вот и славно. — Взявшись за ручку двери, она мне подмигивает. — ты кофе-то в обед выходи пить. Мы по тебе соскучились.
Я продолжаю улыбаться даже тогда, когда она уходит. Все же отличную работу я нашла, даже если поначалу так не казалось.
***Спустя четыре дня я нахожу отказ о рассмотрении моего заявления в почтовом ящике. Тот милый следователь знал, о чем говорил. Правда, и от Вероники нет вестей и это дает надежду на то, что она наконец успокоилась.
Как бы не так.
В середине недели с незнакомого номера раздается звонок, за которым следует шквал оскорблений. В вербальном смысле Вероника оказалась на редкость не изобретательной, банально повторив, все то, что я уже слышала: я тварь, шлюха и трахаюсь с чужими мужьями.
Хотелось бы сказать, что этот звонок меня веселит, но нет. После сброшенного вызова у меня еще долго трясутся руки. От собственной беспомощности и от того, что мне отказался помогать не только Антон, но и доблестная полиция.
Во всей этой нервотрепке существует лишь один несомненный плюс. У меня совершенно нет сил и времени думать о нем. Хочется верить, что так я учусь расставлять приоритеты и выбирать себя.
***О том, что Вероника снова наведывалась ко мне в гости, я узнаю по свежим отпечаткам подошвы на двери.
