Малыш от мажора

конечно же, я соглашусь, куда я денусь?

На вечернем кормлении Никита тоже присутствует. Стоит у окна и сосредоточенно рассматривает двор.

— Ник, я кажется, забыла расправить простынку и откинуть одеяльце в кроватке, проверишь? — прошу его.

— Конечно."

"Он подходит к Машиной кроватке, вытаскивает оттуда одеяльце, откладывает в сторону и расправляет простынку.

— Готово.

— Отлично.

Я как раз закончила кормить.

Поправляю одежду, поднимаюсь с кресла и несу дочку, чтобы уложить.

— Спасибо.

Укладываю Мишутку на бочок, а Никита накрывает ее одеяльцем.

— Так мило и ванильно, прямо как в сладкой сказке, — замечаю я.

— Хочешь разбавить ваниль чем-то пожестче? Твое желание исполнится, стоит тебе дать неправильный ответ.

— То есть, если я скажу «нет», ты устроишь скандал?

— Не исключено.

— И поведешь к алтарю силой?

— Если потребуется.

Глаза Никиты сверкают в полумраке опасным блеском, а сам он собран и серьезен.

Каким-то шестым чувством я понимаю, что шутки кончились. Он ждет моего ответа. Он реально ждет, и он сильно волнуется.

Он думает, что я могу отказать и уже прикидывает варианты.

Я подхожу к Никите так близко, как только возможно, и закидываю руки ему на шее.

Я набираю в легкие побольше воздуха и говорю.

— Ник, мне нравится ваниль, если ты рядом. И нравится пожестче, но только с тобой. И я так счастлива, что ты снова вошел в мою, в нашу с Машей жизнь. Что мы снова вместе. Что мы вместе все втроем. Не представляешь, как мне было плохо без тебя. И как я втайне мечтала о том, что так будет. Вот так, как сейчас. Поэтому, Ник, я говорю тебе «да». Тысячу раз «да», Никит.

Мгновение, и он расслабляется.

— Наконец.

Подхватывает меня на руки и кружит по комнате, в паре метров от кроватки, в которой спит наша малышка.

— Ты правда думал, что я откажу тебе? — смеюсь я, а Никита вдруг останавливает нас и смотрит на мои губы.

Я сползаю по нему до тех пор, пока мои мыски не касаются пола, а потом он целует меня.

Так горячо.

И я вцепляюсь в его плечи, чтобы не упасть.

Но он держит, ни за что не отпустит.

И вдруг я понимаю, словно волной накрывает, осознание в полной мере того, насколько же сильно я теперь счастлива.

Глава 27

За день до свадьбы у меня вдруг начинается паническая атака.

— Сонь, успокойся, — говорит Никита, — но я лишь мотаю головой.

— Не могу.

Тогда он подходит ко мне со спины и крепко обнимает.

— Так лучше?

— Да, спасибо.

Мне и правда становится легче, но не настолько, чтобы я совсем перестала нервничать.

— Чего ты так боишься? — спрашивает Никита и прикусывает мочку моего уха.

По телу сейчас же проходит сладкая дрожь желания. Но я не расслабляюсь полностью, как обычно бывает, когда он это проделывает.