Правой рукой он продолжает удерживать меня перед собой, а левая ухватывает за волосы и чуть оттягивает мою голову в сторону, подставляя незащищенные участки кожи его чувственным касаниям.

Я закрываю глаза и из моих легких непроизвольно вырывается стон. При каждом прикосновении, при каждом невесомом поцелуе, что становятся более провокационными и многообещающими с каждой секундой.

Рука Никиты тянется к моей груди, чтобы сжать, и сквозь туман наваждения, каким-то шестым чувством я понимаю, нет, нельзя этого допустить.

Нельзя, нельзя.

Сначала он прикоснется через одежду, но ему тут же станет мало и его умелые пальцы очень быстро окажутся под пиджаком, под лифчиком…

Вот же черт!

— Нет, Никита.

Делаю рывок и вырываюсь из его горячих объятий. Отбегаю на шаг и разворачиваюсь к нему лицом.

— Сонь, почему нет.

Его голос низкий, чуть хрипловатый, будоражащий.

— Потому! — мой голос звучит надрывно и снова срывается. Хорошо, что мы сейчас одни и нас никто не может слышать.

— Потому. Думаешь, сказал мне то, что сказал, и теперь все?

Мои глаза снова оказываются на мокром месте, против воли.

Но я не обращаю на это никакого внимания. Просто смахиваю слезу рукавом пиджака и отступаю еще на один шаг.

Хватаюсь за ствол какого-то дерева, словно ища в нем опоры.

— Играешь мной, как тебе вздумается, — бросаю ему.

— Сонь, я не играю, — тихо произносит Никита.

Да, он выглядит серьезным, но на меня это не производит никакого впечатления.

— Просто нас тянет друг к другу, — продолжает он, — так всегда было и будет.

Я усмехаюсь.

— Было, да. Стоило тебе поманить, и я сразу бежала к тебе. Всегда. Но сейчас я уже не та наивная девочка. Сейчас такого не будет. Не будет, Никита. Я изменилась, и я не собираюсь идти на поводу твоих желаний. Ясно тебе?

— Так будет всегда.

— Нет.

— Да, Соня. Всегда так будет. Стоит мне поманить, и ты побежишь.

Он двигается очень быстро и вот я уже снова в его руках, прижатая спиной к тому самому стволу, за который держалась только что.

— Будет, потому что ты тоже любишь меня, как бы не хотела убедить меня и себя в обратном. И тебя заводит мой напор. Всегда заводил и сейчас тоже заводит.

Его руки, кажется, везде. На моем лице, плечах, бедрах и талии. А потом снова возвращаются к лицу."

"Голова оказывается в тисках его ладоней, так, что не пошевелить. Большими пальцами он проводит по моим щекам, чуть оттягивая нижнюю губу. И смотрит так, будто набросится сейчас и возьмет меня прямо здесь, под этим деревом.

— Ты сейчас не в себе, Никита.

— Угадала. И тебе это тоже нравится. Ведь правда?

Чертовы мажоры. И угораздило же нам с Полинкой повстречать их на пути в тот далекий вечер. Точнее, угораздило меня.

Но как бы не сопротивлялась и что бы ни говорила Никите и самой себе, он прав.