Я почти уверен, что вслед за молчанием последует дикая вспышка гнева, визг и попытки выцарапать мне глаза или, и того хуже, врезать между ног. Но Бон-Бон молча смотрит в лобовое стекло, сидя ровно, словно гвоздь. Понятия не имею, что творится в ее голове, но заранее готовлюсь, что рано или поздно мою малышку «прорвет».
— И телефон, — наконец, говорит Бон-Бон, почти до отказа выжимая звук из динамиков автомагнитолы. — Теперь ты должен мне еще и телефон.
Черт, она снова меня удивила.
Я протягиваю ей свой телефон:
— Найди, где у нас можно раздобыть симпатичный красный «Лексус» для моей любимой сестренки, — подмигиваю я, прекрасно зная, что рискую: ничто не остановит ее от того, чтобы отплатить мне моей же монетой. А в этом телефоне у меня пара номеров таких цыпочек, что их можно продавать на аукционах дороже, чем яйца Фаберже.
Но нет: Бон-Бон быстро находит координаты и вводит их в навигатор.
Я рад, что призрак Тапка остался где-то позади. Хотя, если честно, выражение лица Бон-Бон совершенно не радует. Она улыбается, она даже начинает возиться на сиденье, и подпевать словам песни, очень неплохо копируя манеру исполнения, вместо микрофона используя мой телефон, но это все — показуха, игра на публику, точнее сказать — игра для одного зрителя, меня. В какой-то момент мне начинает казаться, что поездка за треклятой машиной — дурацкая идея, ведь все равно Бон-Бон сейчас мыслями черт знает где. Но потом она заканчивает петь — и, как сумасшедшая, начинает делать селфи на мой телефон. Я рискую, отвлекаясь от дороги, но не могу не смотреть, как она корчится на камеру, стрит рожицы и ерошит волосы, изображая роковую женщину. Понятия не имею, сколько кадров она делает, прежде, чем остановиться, но явно много. И это, блядь, радует!
К моменту, когда мы останавливаемся около автосалона, малышка все-таки оттаивает и со всех ног несется вперед, как ураган вторгаясь в тишину обители дорогих тачек. Да уж, народа тут немного. Я не спешу заходить внутрь: стою перед прозрачной дверью и наблюдаю за тем, как моя малышка восторженно бродит между блестящими машинками, сосредоточенно их изучая. Консультанты: тощий и толстый, прям как по Чехову, стоят в сторонке с выражением полного непонимания на лицах. Я захожу внутрь в тот момент, когда парочка идет к моей малышке. Так сказать, закрываю ее своей широкой грудью.
И говорю волшебные слова:
— Этой малышке нужна машина. Любая, какую она выберет.
Ребят фраза окрыляет, а на лице Бон-Бон появляется широченная счастливая улыбка.
Может быть, Тапок ее расстроил, но сейчас именно я дарю ей сказку.
Я был чертовски неправ, когда говорил, что люблю баловать послушный покорных женщин.
