Наше с мужем путешествие проходит прекрасно. На обратном пути мы забираем Костю и возвращаемся домой, пообещав Армандо, что обязательно приедем в следующем году.

Спустя ещё три месяца я уже не могу дождаться, когда двойняшки во мне запросятся наружу. Живот такой огромный, что у меня с трудом получается ходить. Врач, у которой я наблюдаюсь, говорит, что вероятнее всего придётся лечь в роддом заранее, на тридцать седьмой неделе, но до этого срока я всё-таки не дохаживаю.

И виноват в этом оказывается мистер Крыс второй, который, как и его предшественник, оказался чрезвычайно свободолюбивым созданием.

За день до моей плановой госпитализации хомяк в очередной раз сбегает через неплотно закрытую дверцу и разгуливает по коридору, куда я выхожу из ванны.

Каким-то чудом успеваю в последний момент заметить пушистый комочек — из-за живота ничего не видно, за последние месяцы я уже забыла, как мои ноги выглядят! Быстро, чуть не потеряв равновесие, рывком дёргаюсь к стене, чтобы не наступить на грызуна, и не могу сдержать стон от резкой боли, прошивающей поясницу.

— Олюша?! — в коридор выскакивает Демьян и расширенными глазами смотрит на меня, а я чувствую, как по ногам начинает стрекать тёплая жидкость.

— У меня воды отошли, — еле выговариваю онемевшими губами.

Мужчина выдаёт эмоциональное ругательство, и я шиплю на него:

— С ума сошёл?! Костя услышит!

— Прости, — он моментально оказывается рядом со мной, поддерживает меня под локоть. — Сядь сюда! Звоню Нику, и в роддом!

Мы давно договорились, что Никита с Аней заберут Костю к себе на время моих родов и пока не вернусь с малышами домой, но тут всё приходится решать быстро. До ребят получается дозвониться сразу, Ник обещает подхватить мальчика у роддома, так что Демьян вместе с Костей помогают мне спуститься в машину.

Хорошо хоть вещи были собраны заранее — остаётся только кусать губы, стараясь не стонать от постепенно усиливающихся схваток, чтобы не пугать Костю."

"До роддома мы доезжаем быстро, в приёмном врач что-то говорит про стремительные роды, но я уже почти ничего не соображаю от боли. Мне-то казалось, что должен болеть живот, а схватки сосредотачиваются где-то в районе поясницы, становясь всё сильнее и сильнее.

Всё закручивается с такой скоростью, что не успеваю оглядеться, как меня уже укладывают на каталку и перевозят в родзал.

Отдышавшись после приступа боли, судорожно оглядываюсь по сторонам, но не вижу человека, который мне нужен.

— Демьян! — кричу так громко, что, кажется, сейчас сорву голос.

— Олюшка, я здесь, здесь, моя хорошая, — муж, уже одетый в медицинский костюм и халат сверху, вносится в палату, подскакивает ко мне, берёт за руку.

Очередная схватка. Я тут же сжимаю его пальцы с такой силой, что он вздрагивает и закусывает губу.