Сглотнула нервный ком, снова думая о том, что он слишком молод, чтобы занимать подобный пост. И сын... Неужто ошибка юности? Где была его мать?
– Приехал патруль ДПС, девушку на большом внедорожнике отпустили, выписав штраф, а Никита сказал, что заблудился, и попросил его отвести к вам на работу.
– Что за внедорожник? Вы запомнили номера, имя девушки? Подписывали протокол или какие-то бумаги?
Да нет... Я не на новостной портал попала, а на допрос к следователю.
– Нет… Да… – я задумалась. – Давайте по порядку? Протокол я не подписала, номер машины и имя девушки запомнила.
– Так... – задумчиво протянул мужчина. – Я собираюсь сам лично разобраться в этой ситуации. Никита до этого дня не позволял себе шалостей подобного размаха.
– Возможно, это не мое дело, но лучше бы вы внимание мальчику уделяли, чем запугивали воспитателя или пытались искать виноватого в том, что ребенок не получает вашей любви.
Мужчина резко поднялся, а коробка, которая стояла на самом краю, пошатнулась, и оказалась внизу. Какая-то несчастливая картонка… Все же стоит избавиться от нее и не нести домой.
– Не стоит, – я подошла и помогла ему. – Я сама.
Пальцы мужчины выхватили снимок, где мы стояли с Кириллом, прижавшись друг к другу. Андрей Владимирович снисходительно улыбнулся.
– Вы сегодня уволились? – спросил он.
– Да, сокращение, – тихо отозвалась и выдернула из его рук наш снимок с бывшим женихом. Но если он так ему понравился, то я могла оставить его на память. Мне он уже не пригодится.
– Что же, – сказал мужчина.
Мы поднялись одновременно, едва не столкнувшись лбами. Я в последний момент успела увернуться.
– Что объясняет? – посмотрела в его лицо непонимающим взглядом.
– Сколько вы хотите? – отрывисто произнес он.
– Что? – я недовольно свела брови.
Он сейчас предлагал мне озвучить ценник за то, что я помогла его ребенку добраться до места его работы? Мужчина подошел к столу, достал наличность из выдвижного шкафчика и положил передо мной на стол.
– Нет, ничего мне от вас не нужно. Лучше пожертвуйте эти деньги на благие цели, и займитесь уже ребенком.
Настал черед мужчины недовольно сводить брови. Его взгляд сделался жестким."
"– Вы мне намекаете, что я плохой отец? – произнес он угрожающим тоном. – По себе судите? Не потому ли вас сократили, что о работе думать не желали?
Мои щеки вспыхнули румянцем.
