Луна выкарабкалась из-за зубчатого елового леса, а к ней так никто и не пришел.

Она давно не читала книгу, только сидела, обняв колени и прислонившись к ним щекой.

Совсем не хотелось терять оставшиеся летние дни, которые они могли бы провести вместе и получить еще немало удовольствия. В конце концов — ну разъедутся осенью, что за беда? Они друг по другу не скучали годами, неужели немножко секса все так кардинально изменило?

Она, конечно, лукавила даже наедине с собой.

Это давно был не просто секс.

Но…

В ночной тишине она на цыпочках вышла из беседки, прошла по темному дому и поднялась по лестнице, стараясь, чтобы не скрипнули ступени.

Совсем как тогда, в первую ночь, когда вырубилось электричество. Только теперь Маруся не колебалась на пороге. Она затворила за собой дверь мансарды, скинула платье прямо на пол и скользнула к узкой койке Никиты. Гнездо на полу все еще зияло своим разворошенным бесстыдством, но братья разошлись по кроватям. И мирно спали.

Ну или притворялись.

Но Никита вполне натурально вздрогнул, когда она, встав на колени у его постели, наклонилась и обняла губами еще мягкий член.

Это был тот редкий случай, когда Маруся сумела взять его в рот целиком, перекатывая за щекой, как конфету и ощущая, как он наливается и крепнет, словно воздушный шарик, который очень-очень быстро накачивают насосом.

Она даже немного пожалела, что ей досталось всего несколько секунд его мягкости и нежности — и вот уже приходится с сожалением выпускать ствол, скользящий между губ и ограничиваться только гладкой напряженной головкой.

Ладонь Никиты легла ей на голову, и он толкнулся внутрь ее рта чуть дальше, чем она была готова его принять. И он твердо удержал ее, когда Маруся попыталась отстраниться.

Мягкий минет как-то резко и без предупреждения перешел в жесткую иррумацию. Никита резко двигал бедрами, удерживая голову Маруси двумя руками, буквально трахая ее в рот — размашисто и безжалостно.

Она едва заметила, как сзади пристроился Макар, поставив ее на четвереньки и без предупреждения ворвавшись внутрь на полную длину.

Братья драли ее как сидорову козу, не стесняясь стонать в голос, размашисто шлепая по заду и оставляя следы ладоней. Никита безжалостно, до боли выкручивал ее соски и наслаждался гортанными стонами, от которых вибрировало горло, доставляя дополнительное удовольствие, когда он входил почти на полную длину.

Кончили Макар с Никитой одновременно, с двух сторон глубоко залив свое семя в тело сестры. Никите этого показалось мало, и он перетащил растрепанную, еще задыхающуюся Марусю на свою койку и, привстав над ней, вогнал два пальца внутрь ее влагалища.

Он быстро и жестко двигал ими, не слушая ее задыхающихся вскриков, пока она не взорвалась сквиртом, залив его простыни обильной влагой.