Маска Зорро (СИ)

Она пряталась в его рубашку как крохотный зверек, ища тепла и защиты, ведь только у него она могла их найти и только от него могла принять.

- Так нельзя, – слышала она в вибрирующем вокруг воздухе его низкий голос. – Нельзя все держать в себе.

Он поднимал ее лицо с нежными дорожками слез и несколько раз повторял свои слова, удостоверяясь, что она внимает их смыслу. А она снова и снова утыкалась ему в плечо, вздрагивая и заходясь в рыданиях с каждым новым его прикосновением.

Его дыхание обжигало ей кожу, его объятия сжигали ее дотла, его поцелуи вытягивали из ее губ все самые страшные признания.

Она рассказала ему все, что раздирало ей душу: как сильно она боялась рассердить его и как боялась его самого, как она сожалела за все неудобства, которые ему доставила и как многим была ему обязана. Она не знала, как отблагодарить его за все, чем он помог ее обеим семьям, и она понимала, что никто за всю ее жизнь еще не сделал для нее столько, сколько он. Она никогда не думала, что сможет так ужасно вести себя с кем-нибудь, лишая спокойствия и постоянно донимая своими выходками. И она готова была ответить за каждую из них, если он посчитает нужным. И еще она не знала, как объяснить ему свой недавний побег, просто ей было очень страшно… А те правила, которые он озвучил ей тогда в ее спальне, она не смогла выполнить не потому, что забыла их, а потому что против него все правила были бездейственны. Все же остальное, что он говорил ей когда-либо, она помнила до мельчайших подробностей, потому что очень ценила его советы и общение, и он был единственным, чьи слова она никогда не ставила под сомнение…

Еще очень многое она готова была сказать ему срывающимся шепотом, перемеженным со сдавленными рыданиями, лишь бы он не подумал, что она не уважает его и не признает его правоту во всем, что бы он ни делал, если бы в середине одного их своих излияний она не почувствовала на своих губах его поцелуй.

Хватило ли ему этих слов, чтобы поверить в ее искренность, или он видел, как тяжело ей было говорить, она не знала, но понимала, что сейчас не откажет ему ни в чем и сделает все, чего бы он ни пожелал.

Она чувствовала у себя на груди его прикосновение, ослабляющее туго обвитое полотенце, чувствовала, как он опускает подавшуюся ткань вниз по животу, как проводит открытой рукой по ее спине и, словно раскаленным железом, обхватывает ее бедро.

Все ее тело было напряжено, как пружина. Сжато до такой степени, что ей не хватало сил, чтобы вдохнуть воздух. У нее кружилась голова и дрожали ноги, не смотря на то, что она сидела на коленях. Его губы прожигали насквозь ее шею и плечи, дыхание плавило рассудок, а прикосновения рук забирали душу...

Но она не посмела бы сейчас издать ни звука.