Ваш святой долг сохранить себя, чтобы отвести эту грядущую угрозу.

— В противном случае, — горячо напомнил ему Филиппино, — все мы окажемся в проигрыше.

— Вы уверены?

Определенно, дядя просто насмехался над ними обоими, наблюдая, как личная выгода заставляет их забыть о вражде и злости. Он медленно вернулся к камину.

— Слава Порт-Махона целиком ваша, Просперо.

— Как и позор Джербы, синьор, — быстро ответил Просперо. — Обманывая вас в одном, я должен возместить ущерб в другом. Я полностью согласен с Филиппино. Ваш уход не принесет выгоды никому.

И имейте в виду, что разглашение правды вредит не только вам, но и мне. Судьба у нас с вами общая — вместе взлетать, вместе и падать. Вы видите, синьор, мы обязаны согласиться с мнением императора и помнить, что этим окажем ему самую лучшую услугу.

Адмирал задумчиво поглаживал свою длинную и густую бороду. Глаза его увлажнились. Лицо омрачилось. У него просто не было другого выхода.

Наконец он вздохнул и поднял голову.

— Поверите ли вы мне, Просперо, если я скажу, что всегда верил вам? Даже после сдачи Генуи французам?

— Я поверил в это еще как мы вместе отплыли в Шершел.

— Ах! Шершел! — адмирал стал еще мрачнее. — Я думаю, вы и за это должны грешить на меня. Я действовал против своей воли. У меня не было выбора. Если все вернуть, я бы поступил так же или пошел бы против собственной совести."

"— Это я тоже понимаю. Я был обижен не из-за того, что случилось при Шершеле, а из-за последующих событий. Но вы, синьор, в этом не виноваты, как мне теперь известно.

— Что такое? — удивленно спросил адмирал.

Племянники его виновато притихли.

Но Просперо пожал плечами.

— Разве это имеет значение? В нашей затянувшейся дуэли с обеих сторон было нанесено столько ударов, о которых мы судили ошибочно!

— Важно то, что мечи наконец вложены в ножны. Просперо шагнул вперед.

— Я это уже сделал, синьор, — сказал он и протянул руку. Могучая ладонь адмирала накрыла ее и на мгновение стиснула. Дориа пристально посмотрел в ясные глаза Просперо. Затем он повернулся к столу мавританской работы и взял с него маленький пылающий рубинами крестик.

— Тогда я почту за честь наградить вас от лица моего повелителя императора орденом Святого Януша Компостеллы, — тут он на миг замялся.

— Нет, нет, — сказал он наконец, — такое нельзя делать тайно. Награждать надо прилюдно.

— Ну конечно, — согласился Просперо. — И публика уже ждет.

— Кто же это?

— Джанна с вашей супругой, которая так жаждет наконец услышать о долгожданном мире. И если вы пошлете за дамами и разрешите войти моим друзьям, дель Васто и дону Алваро, у нас соберутся все, кто в эту минуту нам столь желанен."