— Ты не будешь против, если я соглашусь на его предложение?
— Мамуль, ну почему я должна быть против? — обнимаю её, а мама начинает гладить меня по голове. — Для меня самое главное, чтобы ты была счастлива. Куда летите?
— На Мальдивы.
— Воу-воу, конечно, соглашайся!
Мы синхронно смеемся и тяжесть из сердца почти уходит. Почти. Какой-то мерзкий противный осадочек все же остается тенью лежать на моей душе, а сердечный клапан периодически впрыскивает в кровь яд.
Чёрт побери, я скучаю по своему любимому таракану и хочу, чтобы он приехал ко мне. Извинился. Прижал к себе ближе. Поцеловал… Но Егор не дает о себе знать ни пока мы болтаем и гуляем с мамой, обсуждая всё на свете, ни вечером, когда я возвращаюсь домой и встречаюсь с Аксиньей. И даже на следующий день, в среду утром о нем нет никакого напоминания.
Мой телефон молчит, словно находится в пустой мертвой зоне.
Вместе собираемся с Акси на работу. Как две старые мумии, которые плохо забальзамировали. Пытаемся скрывать свое состоянии за фальшивыми улыбками и якобы оживленным разговором, но…
Но на деле обе находимся сейчас в измерении страданий, в королевстве любовных терзаний, где вечно идет дождь из разбитых сердец.
Так и живем всю рабочую неделю, в ожидании пятницы.
Она вздыхает по Максу, а я по Егору.
Работа тоже не спасает ни капельки. Как назло, клиенты будто бы перевелись. И по большей части я была предоставлена самой себе.
Ну как себе? Вы поняли.
Едва дождалась закрытия, переоделась и вышла на улицу со служебного выхода, по пути размышляя, чем бы таким заняться, чтобы убить время до сеанса в кино, на который мы договорились пойти с Акси еще накануне.
— Ляля?
Вздрагиваю. Зажмуриваюсь и трясу головой. Кажется, у меня начались галлюцинации. А может, я и вовсе сошла с ума? Вполне вероятно. Но не могу дышать. И не могу поверить, что я действительно слышу голос, который наполняет меня отравой и одновременно противоядием под самую завязку.
— Привет, — это слово разбивает все мечты о том, что я спятила. Он действительно здесь!
— Привет, — поднимаю глаза и отвечаю как можно безразличнее, хотя сил на это у меня почти нет.
Я с понедельника ждала от него весточки, а в ответ получило жалкое «ничто».
— Что ты тут делаешь? — неживым голосом выговариваю я и мысленно вставляю себе отрезвляющую затрещину. Почему? Потому что хочу броситься к нему на шею! Почувствовать губы, руки, почувствовать его! Вдохнуть и задохнуться от кайфа к черту.
— Проезжал мимо и решил заехать, узнать, как ты, как дела и все такое.
— Норм, — сухо выстреливаю я ему прямо в лоб, хотя мне от обилия чувств и эмоций форменно сносит крышу.
