Да и то… Зачем? Если только вздернуться. Чтобы разом прекратить агонию, что в груди билась, ломая ребра и вспарывая нервы.

У нее же ничего не осталось. Думала, Данька, сын… Но даже это обман. Как они могли? Сыграть на самом болючем? Как они, сука, могли? Втоптать в грязь все, чем она жила. Превратив каждый ее день в неправду?

– Я могу вам чем-то помочь? – спросила девочка за небольшой и очень-очень скромной стойкой ресепшена.

– Мне нужен номер.

– У вас зарезервирован?

– Нет.

– Ничего страшного. У нас есть свободный. Полулюкс с видом во двор. Вам на какой срок?

– Я не знаю. Давайте пока на эту ночь, а там разберемся.

У Лизы не было ни вещей, ни даже просто белья на смену. Она упала на кровать. Подняла лицо к потолку. А на нем светильник-таблетка. И никакого крюка, на котором бы можно было повеситься. Хотя… стоп. Она же дала свою визитку хорошему мальчику Мите. Вдруг ему действительно что-то понадобится? Нет. Нельзя умирать. Надо держаться. Хотя бы за свое глупое обещание помочь. Если больше не за что.

Лиза заставила себя встать. К удивлению, в этой гостинице на задворках мира в шкафу оказался даже халат. Не без труда она разделась. Шагнула под душ, сделала воду погорячее, а потом долго-долго с остервенением себя терла. Вышла, лишь когда от усталости и нервного истощения стали подкашиваться ноги. Добрела до кровати и провалилась в вязкий сон.

Проснулась – не поняла, ни где она, ни что происходит. В дверь отчаянно колотили. Лиза было решила, что это кто-то из соседей ошибся номером по пьяни. Но тогда почему этот кто-то орал голосом Яра?

– Убирайся! – сказала она, так и не открыв двери.

– Лиза? – Яр осекся. – Господи, боже, с тобой все хорошо.

Тут уж Лиза не выдержала. Открыла. Нет, это был вовсе не всплеск эмоций. Тех в ней, пожалуй, уже не осталось. Просто какое-то странное желание показать, что они с ней сделали. Во что ее превратили.

– Хорошо? Ты действительно думаешь, что со мной все хорошо? – захохотала."

"– Я тебя весь день искал. Мне Первый позвонил, а ему твой Дубильет.  Потом уж я твоей свекрови наяривал… Пока вытряс из нее что да как, пока обзвонил всех знакомых, родных… – бормотал Яр, трясущейся рукой убирая со лба упавшие пряди и медленно продвигаясь вглубь номера.

– У меня нет!

– Что?

– У меня нет знакомых. Как выяснилось, я никого из своего окружения не знала. И родных нет. Понял? А теперь убирайся.

Голос Лизы дрожал. Она вся как осиновый лист дрожала. И все же это было не равнодушие. Слава богу, что нет. Это была злость, которой она никогда прежде не испытывала. Ярость. Раскаленная добела.

– Послушай, я все понимаю, милая. Но тебе не нужно здесь оставаться. Там твои родители волнуются, свекры… Малой орет.