Но почему-то ни сам монарх, ни его министр не замечали очевидного и поощряли разрушительную деятельность дилетанта в белой шапке[5].
Закончив разговор, Лыков вернулся к себе в кабинет. Там скучал его помощник Сергей Азвестопуло. Не стесняясь, он листал германский порнографический журнал с голыми девками. Такие журналы регулярно конфисковывались у русских туристов жандармами на таможне. Приятель Сергея пересылал их в Петербург, а коллежский асессор раздаривал скабрезные картинки сильным мира сего. А возможно, и приторговывал ими по свойственной ему коммерческой жилке.
– Слышь, ты, потомок аргонавтов! Скоро тут появится в виде начальства потомок корабелов. И сошлет тебя за твои проделки в дальние края, где ходят росомахи.
– Потомок корабелов? – заинтересовался помощник. – Это кто же такой? Что Степу убирают, я уже знаю. А кого на его место?
– Брюнна-де-Сент-Ипполита, прокурора Омской судебной палаты.
– Заковыристая фамилия, – одобрил Сергей. – Хотя директор Департамента полиции Азвестопуло звучит еще лучше.
– Да с такой фамилией хоть в министры, – поддержал помощника шеф. – Поднеси свои журнальчики Гришке Распутину и сразу пойдешь в рост.
Они еще немного позубоскалили в том же духе, а потом Лыкову позвонил кассир и попросил зайти за прогонными. Тот обещал с минуты на минуту. Сергей всполошился:
– Вы куда лыжи навострили? А я тут без вас представляться буду омскому… как его?"
"Алексей Николаевич рассказал, что собирается проветриться в Рязани. Тихий город, от Москвы недалеко, сроду там не приключалось страшных злодейств. Рядовая поездка с целью пересидеть в стороне приход нового директора. А то опять: парад всего состава, потом старших чинов, потом личное представление с вопросом «как видите свою дальнейшую службу?».
Азвестопуло долго еще бранился себе под нос. Появление нового директора его по молодости лет пугало. Но шеф сказал, что пора мужать, и пошел за прогонными. Вернулся, снял трубку «Эриксон» и велел соединить его с генералом Таубе.
Он услышал голос друга, поздоровался и сразу огорошил вопросом:
– Куда уехал твой старый денщик Василий Полудкин после отставки? Не в Рязань?
Барон на секунду задумался и подтвердил:
– Да, в Рязань.
– Я собираюсь туда на ревизию сыскного отделения. Могу, если надо, передать поклон. А может, и что-то сверх поклона.
– Хорошо, что ты телефонировал, – обрадовался Виктор Рейнгольдович. – Василию как раз вчера стукнуло пятьдесят лет. Я могу ему переслать через тебя двадцать пять рублей?
– Если сообщишь адрес.
– Конечно! Спасибо! Мы давеча с Лидией[6] вспоминали его, а тут оказия… Как мне передать радужную бумажку[7]?
– Я зайду через час к тебе на службу, жди.
