– Милое желание, особенно если вопрос «почему?», – оценила Ирка. – Ты-то сам где?

– Не важно...

– А как узнал, где я?

– Использовал заклинание всеобщего поиска... Оно позволяет связаться с кем угодно, не выявляя места его присутствия. Телепатическая связь сейчас – слишком опасна. А теперь слушай меня и запоминай! Запоминаешь?

– Да.

– Ты постоянно должна быть на виду! Где-нибудь в толпе лоиухоидов, понимаешь? Днем, но чью постоянно. Хорошо?

– Зачем? – спросила Ирка подозрительно. Толпы она терпеть не могла. Просто как таковой. В любом ее виде.

– Ты что, меня не слышала? Только «да» или «нет»! Будь в толпе, постоянно! Да?

– Да.

– Обещаешь?

– Ну, не знаю... Постараюсь, – уклончиво сказала Ирка. Она не любила связывать себя обещаниями, сути которых не понимала. – Матвей, а ты где? Ты не мог бы ко мне телепортировать?

– Нет, – ответил Багров быстро. – Не мог бы.

– Почему?

– Я иду по следу!

– По чьему следу?

– Не важно, – буркнул Багров. Однако Ирка поняла, о ком он говорит.

– А тот, по следу кого ты идешь, не может использовать это самое... ну заклинание всеобщего поиска? – спросила она. Ей вдруг представилось, что следующий телефонный звонок может быть уже от Мефодия.

– Я не думаю, что он морально созрел, чтобы есть мышиные внутренности. А без этого заклинание не сработает... Ну не важно... Мне нужно завершить одно дельце. Удачи! – ответил Багров со смешком.

Голос в трубке пропал.

Теперь же Ирка стояла на перроне и, выполняя свое обещание быть всегда в толпе, протискивалась в электричку.

«Вот все пишут „Запасной выход“. И хоть бы одна собака написала „Запасной вход“. А он так безумно нужен!» – думала она, рассеянно скользя взглядом по стеклу, в котором отражались перевернутые буквы.

Ирка с трудом пробилась через тамбур, где, всем мешая, всеми толкаемый, помещался невеселый мужичок с двумя автомобильными шинами в руках и с бампером под мышкой. Ирке он показался похожим на спартанского царя Леонида, охранявшего с малым отрядом воинов горное ущелье.

Наконец электричка тронулась. Разболтанный вагон громыхал на стыках. Стекла тряслись. Стиснутая между людьми, Ирка предалась созерцанию. В электричке она оказалась впервые в жизни. Все здесь было ей в новость.

Тяжелый четырехлетний бутуз на руках у мамы уплетал шоколадку.

– С мамой надо делиться, даже если крошечка останется! – робко, уже голосом одним заведомо сдаваясь, поучала она ребенка.

– Хорошо. Вот крошечка останется, и я с тобой поделюсь! – отвечал бутуз.

С другой стороны немолодой, клочками выбритый мужчина разговаривал с газетой.