Ночами они нередко переползали с места на место, шурша страницами. Самой неприятной книгой, от которой Меф с удовольствием избавился бы, была «История Тартара». Случалось, в полночь книга окутывалась серебристым сиянием. Из нее доносились ужасные вопли, скрип колес, лязг крючьев. Они пробивалась даже сквозь подушку, которую Меф натягивал себе на голову.
– Кто там кричит? – как-то спросил Меф у Арея.
– И всегда одним голосом? – подсказал Арей.
– Да.
– Трагикомическая история. Некогда книгу выкрал один маг, решивший постичь науку стражей. Зная, что просто так книга не позволит ему себя прочесть, он пошел на сделку.
– И книга взяла эйдос?
– Само собой, в тот же миг. Только свое условие сделки выполнила своеобразно. Хочешь окунуться – окунайся. Она втянула бедолагу внутрь, и вот уже который век он путешествует по ее страницам. С одной картинки на другую. С виселицы на дыбу, а оттуда в какой-нибудь чан с жидким стеклом… – зевнул Арей.
Меф, наделенный не в меру живым воображением, передернулся.
– Но это же… гадко как…
Начальник русского отдела перестал зевать и посмотрел на него с холодным раздражением.
– Что-то я тебя не понимаю, синьор-помидор! Ты уж определись как-нибудь: собираешься ли ты управлять мраком или готовишь себя к высокому поприщу заведующего водокачкой, – отрезал он.
Мефодий ничего не ответил, но в тот же вечер втайне от Арея вырвал из «Истории Тартара» страницу, где несчастный маг был подвешен за ребро на крюк, и сжег ее над свечой, наблюдая, как желтеет и сворачивается книжный лист.
– Я буду управлять мраком, но так, как сам этого захочу! – сказал он, сдувая пепел.
Покалеченная «История Тартара» мстительно затаилась. Новые страницы отрастали у нее ежедневно, появляясь уже заполненными, по мере того, как продолжалась история мрака. Однако несчастный маг больше не вернулся. Ночные вопли прекратились.
Мефодий еще часа полтора просидел над книгами и, потянувшись, встал. Все. Выполнено все намеченное. Такое бывает нечасто, и, значит, сегодня можно над собой больше не измываться.
Он открыл дверь и вышел в гостиную – помещение неправильной геометрии, напоминающее хорошо побитый четырехугольник.
Даф, переехавшая от Зозо, жила еще выше, на чердаке. Вечерами оттуда доносились грустные звуки флейты, и комиссионеры, роняя чернильные слюни, бросались писать доносы.
