– Ой, я про него и забыла! – действительно, боль была едва заметна, а когда я подвигала ногой на пробу – усилилась, но была в разы слабее, чем прежде, и уже не резкой, а просто ноющей.
– Лучше. Намного лучше.
– Вот видишь, насколько полезными для твоего колена оказались покой и неподвижность, – наставительно произнёс Джеффри. – Продолжай в том же духе, и скоро от ушиба и следа не останется.
Странно, очень странно. Колено не должно было пройти так быстро. Мне ведь даже обезболивающее не дали, а одной только прохлады и покоя для такой реакции явно недостаточно. Не понимаю...
– Ты собиралась своему начальнику позвонить, – напомнил Гейб.
– А, да, верно, – я отодвинула от себя мысли об очередной странности, взяла телефон и, набрав номер Барни, сказала ему, что больна и не выйду на работу минимум неделю. На его вопрос, что за болезнь у меня вдруг объявилась, я честно ответила, что пиелонефрит.
Мой босс присвистнул, явно давая понять, что в курсе, что это такое, а потом, вздохнув, сказал, что за неделю я не управлюсь, но у него есть кое-кто на примете на моё место, а за расчётом я могу прийти в любое время. И повесил трубку.
– Кажется, меня только что уволили, – растерянно пробормотала я, переводя взгляд с телефона на окружающих.
– Это даже к лучшему, – тут же стала успокаивать меня Рэнди. – Не переживай, если захочешь, мы тебе быстро работу найдём, у Гейба большая фирма, он обязательно тебя куда-нибудь пристроит. Но это потом, сначала тебе нужно выздороветь.
Я кивнула, всё ещё находясь в шоке от очередной произошедшей в моей жизни перемены, снова взглянула на телефон и тут сообразила, что держу его в пораненной руке, держу крепко, и никакой боли при этом не испытываю.
– Что происходит? – пробормотала я, выронив телефон себе на живот и ощупывая ладонь сквозь полупрозрачную плёнку «жидкого бинта» – при надавливании ссадины слегка ныли, но и только. Не выдержав, я подцепила ногтём плёнку и стащила её с ладони, словно пластырь, а вместе с ней – прилипшие струпья, которые легко сходили с ладони, оставляя после себя тонкую, ярко-розовую новую кожицу, словно я поранилась не пару часов назад, а минимум два дня. Сопоставив это с практически зажившим коленом, я решила окончательно убедиться в своих подозрениях, закатала рукав и обнаружила, что ожог двухдневной давности едва различим на коже, не знала бы, где он был, не заметила бы. Одёрнув рукав, я села, подтянула к себе ногу и спустила носок со щиколотки. На покрывало упал струп, ещё недавно насмерть сидевший на болячке, а теперь на её месте тоже была новая кожа.
Подняв голову, я оглядела присутствующих, внимательно наблюдающих за моими действиями. Внимательно, настороженно, выжидающе.
