Скрываясь в темноте, я передал пленникам оружие, которое собрал с поверженных бандитов. Среди них были ножи, цепи и несколько самодельных дубин — всё, что осталось от прежних хозяев. Мужчины, получив своё вооружение, ощутили в руках реальную силу и, похоже, впервые за долгое время начали верить, что теперь у них есть шанс.

— Держитесь вместе, — тихо произнёс я, раздавая ножи и объясняя каждому, как и где лучше держать оружие, чтобы не потерять его в схватке. — Нападайте одновременно, не давайте им времени прийти в себя. Они привыкли считать вас беззащитными, и это их слабое место.

Лица пленников начали преображаться. В глазах каждого вспыхнула решимость, которую они таили в глубине души. Люди переглядывались и молча кивали друг другу, признавая готовность к действию. У всех в глазах читалась смесь страха и гнева — эмоций, которые, когда подкреплены оружием, превращаются в опасный порыв.

Освободив пленников из загона, я жестом подал сигнал, и мы начали действовать. Один из пленников, держа самодельный нож, подкрался к ближайшему охраннику у ворот и быстро всадил клинок в его бок. Охранник даже вскрикнуть не успел и рухнул, издав лишь короткий хрип.

Остальные бросились вперёд, как только первый охранник пал, нападая на ближайших отмороозков, которых заставили врасплох. Стук ударов и короткие выкрики резали тишину ночи, но, несмотря на это, лагерь оставался погружённым в сон. Весь расчёт был на внезапность.

Я незаметно двинулся к вышке, где дремали два часовых, у которых даже не было мысли, что прямо под их носом начался бунт. Поднявшись по лестнице, я замер у края вышки, оценивая, как лучше всего напасть. Скрытность прятала меня и я проскользнул за спиной одного из них и, не теряя времени, ударил его топором по шее, оставив противника беззвучно рухнуть на пол.

Второй охранник, услышав шорох, развернулся, но я уже метнул сюрикен, который вонзился ему прямо в горло. Часовые устранены, и теперь над лагерем не было наблюдателей, способных подать тревожный сигнал.

Снизу раздавался гул. Пленники, преодолевая свою неуверенность, нападали на остальных членов банды. Один из них выхватил дубину, но тут же оказался окружён четырьмя уже бывшими пленниками, которые сбили его на землю и начали яростно наносить удары.

Огонь костра отражался в их глазах, и в их движениях чувствовалась решимость, превращавшаяся в силу с каждым ударом. Этим людям не нужно было ничего объяснять — они использовали свою ярость и отчаяние как оружие, отбивая каждый удар и атакуя с неожиданной для них жестокостью.

Тем временем я направился к самому добротному дому, который, судя по всему, принадлежал лидерам банды. Подкравшись, я откинул занавес и, не теряя времени, бросился на одного из мужчин, что в панике хватался за оружие.