Но порось ест, рыло не воротит, вес прибавляет хорошо.
– А свинари, что, не интересовались, чем вообще кормят? Откуда берут? Может, мы сами такое сумеем…
– Не знаю. Мы не спрашиваем. Вроде, Ганза у красных берет. По слухам. Попробовали – порось ест, ну и чего придираться, мы…
– Откуда у красных? У красных же…
– Петр Ильич! Откуда комбикорм везут, не помнишь?
– Дак с Комсомольской, по-моему. Помню, они говорили, рядом. Свежее. Хотя так себе свежее в последние-то разы.
– С Комсомольской?
Слюна притекла в рот соленая и горькая. Горло схватило спазмом, ни проглотить, ни продохнуть.
– С Комсомольской?! От красных?!
– От Ганзы…
– Какая разница.
– А что с ним не так?
– Не задаешь лишних вопросов, да? Блокада, бля?
– Мне людей надо кормить, Артем. Двести душ. Есть – и ладно. Вот будешь когда начальником станции, поймешь…
Артем встал.
– Можно?
– О! Виновник торжества! Валяй тост, Артем!
И он вытянулся во фрунт, как будто и правду собирался сказать им тост. Только пальцы воздух сжимали вместо стакана.
– Там за мной пришли люди. Якобы с Ганзы. Хотят меня забрать и увести, чтобы я не успел вам этого всего рассказать.
Люди за столом зашикали, песня, которую затянули уже было, про подмосковные вечера, замялась. Кто-то жевал еще, но потихоньку.
– Москва – не единственный город, где люди выжили. Вчера на Полисе всем объявили, что есть другие. Скоро вам тут тоже сообщат. Считайте, я первый. Весь мир живой! Питер, Екатеринбург, Владивосток. Америка. А не слышали мы, потому что они радио глушилками давили.
Стояла тишина – гробовая. Люди слушали, остолбенев.
– Мы не должны тут жить больше.
– Зачем? – спросили у него.
– Триста километров переться, и что там?
– Да что вы слушаете его, он с приветом же на эту тему!"
"– Зачем? Потому что человеку под землей не место. Потому что вы в туннелях живете, вас – держат – в туннелях! Как червей! Вы помните об этом хоть? Войны эти идиотские, сами с собой воюем… У нас тут нет завтрашнего дня.
– Нам хватает, – сказали ему.
– А Душанбе выжило? – несмело поинтересовался кто-то.
– Не знаю.
– Это ты нас-то – с червями?
– А что, если Америка целая, то война еще идет? – подумали за столом.
