Заперев дверь, он виновато погладил в очередной раз потревоженного Кельвина, прошел в кабинет, прихватив одну из тетрадей отца, погасил настольную лампу, направился в свою комнату и расстелил кровать. Он не спал в ней много лет — вычеркнул из жизни и кабинет отца, и свою комнату. И вот теперь вернул все на место, вернулся сам…

* * *«…Это ж надо, поганец, пробрался в кабинет и исписал латиницей незаконченный лист монографии! Полиглот новоявленный: всего четыре с половиной, а уже пытается писать на двух языках! Хотелось надрать уши, но только отчитал.

И зауважал. Взгляд не прятал, не юлил. Знал, что попадет, но все равно решился сделать да еще и признаться. Смелый, задиристый, упрямый… Сам когда-то таким был», — читал Вадим и вспоминал до мельчайших подробностей прошлое.

…Вот они с бабушкой и дедушкой пришли в гости к родителям в маленькую двухкомнатную квартиру на Интернациональной. Одна из комнат служила кабинетом, куда его старались не пускать: отец заканчивал работу над книгой. Но запретный плод всегда сладок. А уж особенно в столь юном возрасте…

«…Вот и произошло то, чего я ждал, — читал он дальше.

 — Не надеялся, а именно ждал, был уверен: сын пойдет по моим стопам, так как он — истинно мой сын. Но прийти к этому решению он должен был сам. Очень рад. Очень».

…Вадиму пятнадцать. Надо делать выбор: либо продолжать учебу в лингвистической школе, либо определяться с профессией и переходить в другую. И он делает выбор, о чем и сообщает родителям перед ужином…"

"«…Сменил фамилию, паршивец! Хотя… Я бы на его месте поступил точно так же. Сын за отца не отвечает. Каждый должен пожинать плоды, взращенные собственными руками, каждый должен заслужить свою славу.

Переживаю, но поддерживаю! Молодец!»

…Конец пятого курса. Окончательный выбор сделан давно. Хирургия. Вот только он устал от постоянного шепота за спиной: «Ладышев? Не сын ли Сергея Николаевича?»

И многозначительно-унизительное вслед: «Ну, тогда понятно… Теплое местечко обеспечено!..»

«…Приехал из Калининграда, навещал могилу Марты. Что-то мне подсказывает: в последний раз… Как же на нее похожа Нина и как я люблю их обеих! Надо попросить Вадима, если у него родится дочь, назвать девочку ее именем.

Ведь выполнил же я свое обещание, назвал сына так, как хотела Марта.

Жаль, что пока такой разговор невозможен. Рядом с сыном не та женщина. Я это чувствую, и Нина тоже. Ничего, придет время… Миг бесконечности — вовсе не миг. Рано или поздно он это поймет… — прочитал Вадим в кровати при свете бра и почувствовал, что вот-вот отключится. — Странно, что раньше я не придал этому значения: Мартин… Марта…» — выключив свет, успел он провести аналогию.