Мне ее нельзя (СИ)

Тёмные, жадные. Мне страшно заглянуть в них и увидеть там собственное отражение. Вдруг, я и сама сейчас выгляжу точно также? Сумасшедшей с расширившимися зрачками? Возбуждённой и готовой к поцелую с незнакомым парнем? Боже… мне надо сбежать отсюда… пока я могу… пока он не подчинил меня окончательно!

Упираюсь ладонями в жёсткие мышцы, пытаюсь его отодвинуть, но в этот момент наглец касается моих губ своими.

— Ммм… — предательски издаю тихий стон.

Его язык медленно ласкает верхнюю губу, пробует на вкус, а потом проталкивается дальше в мой рот.

Проводит по зубам, задевает кончик моего языка, и, не встретив сопротивления, быстро проскальзывает в мой рот. Заполняет собой, ласкает, а потом начинает двигаться внутри уже более резко и требовательно.

У меня от такого подкашиваются ноги. Не знаю, что со мной, но кажется, словно никогда в жизни меня ещё никто так не целовал! Сладко, дерзко, умело… Руки незнакомца обхватывают меня за талию, впиваются в кожу, воспламеняют…

Парень притягивает меня к себе, вдавливая в своё жилистое тело.

Я пытаюсь свести ноги плотнее, но он протискивает колено между моих бёдер, потом сгибает его и поднимает выше, надавливая на объятый огнём треугольник между ног.

Меня простреливает диким спазмом. Внизу живота словно пружина натягивается! Несдержанно стону в голос! Соски становятся такими острыми, будто превращаются в маленькие, разогретые на солнце камушки.

— Пожалуйста… — шепчу в его нежные губы.

Сама не знаю, о чём прошу, но, кажется, если он ещё немного подвигает коленом, я, наконец, смогу избавиться от этого наваждения.

Внутренности выжигает огнём. Я окончательно теряю голову и сама двигаю бёдрами ему навстречу. Где-то на задворках сознания яркими всполохами горит мысль о том, что всё, что мы тут делаем — жуткий позор! Боже… надеюсь, я больше никогда его не увижу!

— Хочешь кончить? — хищно оскаливаясь, спрашивает в лоб.

Я, и без того, залитая румянцем, просто сгораю дотла от смущения.

Даже несмотря на дикость, что творится со мной, не могу просто кивнуть. Нет, воспитание не позволяет! Ведь я… ещё никогда никому подобного не позволяла! Даже Илье, с которым мы встречались с девятого класса!

— Вижу, хочешь, — специально тянет, упиваясь властью надо мной и моим телом.

Словно нарочно, заставляя меня признаться в собственных желаниях вслух, убирает колено, оставляя после себя пустоту.

Мне хочется выть! Тело корёжит! Предохранители слетают на фиг! Закусываю губы, сопротивляясь ему из последних сил.

— Упрямая? — очередная холодная усмешка.