Говорят, человек всегда чувствует свою смерть, это правда, я чувствую ее приближение. Она подкралась и выжидает момент, чтобы наброситься. Знаешь, как тяжело остаться один на один со смертью. Впрочем, тебе этого не понять, ты поймешь позже. Можно держаться только вдвоем, а одному остается наблюдать за разложением собственного тела. Я хотел лечь в стационар, да не рискнул, там смертью еще больше пахнет. В одной палате скромный паренек лежит, немного забитый. Его из армии с вичем комиссовали. Его там кавказцы опустили в каптерке. Он сначала хотел с жизнью покончить, но затем в религию вдарился, лег в стационар. Комнату иконами обвешал. Говорит, помогает. В этом стационаре в каждой палате иконы висят. Это похоже на дурдом. Если туда лечь, то можно вообще головой поехать… А один чудик со мной лечится, вообще странный. У него отец банкир, постоянно по заграничным командировкам мотается, а этот по девкам отрывался. Сядет в папину машину и вперед по Тверской с сигаретой в зубах. Он молодой, в институте учится. Я спрашиваю: “Сколько у тебя телок было?” Он отвечает: “Десять”. Я его спрашиваю: “В год десять?” А он: “Да нет, в неделю”. Я чуть со стула не упал и опять спрашиваю: “Ты что, всех своих однокурсниц перетрахал?” А он: “С однокурсницами редко. Я в основном девочек на Тверской снимаю”. А теперь представь – десять телок без презерватива да по несколько раз. Деньги есть, чуть доплатит – и те без проблем без резинок соглашаются. А от какой он спид намотал, сам не знает. В больнице хотели цепочку зараженных установить, стали копать, так бесполезно. Он больше половины не помнит, а у многих даже имен не спрашивал. Гонял по ночам на отцовском джипе, цеплял девчонок и вез в отцовскую сауну. Как про спид услышал, так сразу в слезы. Ну я ему и объяснил, что за все надо платить, даже за секс. Он плечами пожал и говорит, что он и так за секс деньги платил. Вот дурак, так и не понял, что секс может стоить не только денег, но и здоровья… Ему гуманитарную помощь в первую очередь дали.
Илья задумался и налил себе новую порцию те-килы. Затем поднял на меня глаза и чуть слышно произнес:
– Я свою квартиру Саньке оставил. Написал завещание, отдал теще ключи. Больше у меня нет дома. Можно, я у тебя поживу, пока не сдохну.
– Ты собрался у меня жить? – Я чуть не поперхнулась текилой.
– Да.
– Но я могу в любой момент привести сюда клиента. Это невозможно.
– В такие дни я буду уходить.
Илья поднялся, приобнял меня за плечи и жадно поцеловал.
– Ладно, Илюша, пойдем спать, – только и смогла сказать я.
В постели Илья прижался ко мне, как маленький ребенок. Я улыбнулась, закрыла глаза и крепко уснула. Около трех часов ночи меня разбудил сильный кашель Ильи. Лицо его посинело, глаза налились кровью. Быстро вскочив, я принялась трясти его за плечи.
