— Прости, если я так резко, но ты сама понимаешь, мы с тобой всегда…

— Не твой, не волнуйся.

Не такого ответа я ждал, но мне все равно отлегло.

— А отец ребенка в курсе?

— Могу я рассчитывать, что разговор останется между нами? — скрестила руки на груди и я кивнул. Было видно, она не знает с чего начать, но нам давно пора отбросить эти формальности и поговорить начистоту.

— Ира?

— Отец ребенка наполовину в курсе. Он знает о беременности, но не понял, что он отец. А я не стала распинаться и объяснять. Вот если вкратце.

— А ну теперь понятно. А если по-русски?

— Суворов отец.

Вот такого я не ожидал, но понял, что она не соврала. По искреннему взгляду, по голосу звучавшему спокойно, по тишине, воцарившейся потом. А ведь все сходится. И Суворовские закидоны, и его злость, когда Ира оседлала мои колени, и резкость его движений, когда наматывал ее волосы на кулак и впивался грубым поцелуем в шею. Он злился на то, что она была со мной, но пытался это скрыть. Значит, поэтому он сорвался с цепи, когда я сказал про Дашу. Дело было не только в том, что я запал на его сестру. Он искал повод меня отпиздить, нарывался на драку, поэтому и был таким замкнутым и злым после несостоявшегося тройничка.

Тварь молчаливая. А ведь мог прямо сказать. Хотя чем я-то лучше него?

— Серьезно? — ну что за пиздец? В голове не укладывается…

Ира глянула на меня сердито, а я не смог сдержаться и заржал. Видимо, напряжение последних дней сказалось, и пружина внутри распрямилась, отпуская скрученные в спираль нервы.

— Вот Пашка сука, — никак не удавалось прекратить ржать. — А я все думал, хуле он как с цепи сорвался, когда меня пиздил в субботу. Думал за сеструху так впрягся. А он оказывается на своей волне.

— Марк, так это он тебя так? — Ира выглядела искренне возмущенной, и это было даже забавно.

— Я сказал о нас с Дашкой, он сорвался. Но он до этого воду мутил, а я все гадал почему. Слушай, ответь честно: он с тобой по серьезному или так на раз перепих?

— По какому серьезному, Марк? Пашка уехал, нужна я ему, ага! Мы с ним спали-то всего раз, ну ладно пару раз.

Она задумалась после этого вопроса, и я немного напрягся. Если Пашка думает, что ребенок мой — его злость понятна. Но ведь он мог уточнить у Иры.

— И…?

— И все!

— Пашка подумал, что ребенок мой?

— Да, — удрученно кивнула и поднялась, чтобы налить чай. — Он знает, что до него я встречалась с тобой и думает, что… — она резко осеклась. — Поклянись! Поклянись, что не расскажешь ему сам, Марк я серьезно. Дай слово.

— Пашка должен знать, — хоть эта падла больше мне не друг, но врать в таком серьезном вопросе не по-человечески.

— Марк!

— Ладно… А ты пообещай, что сама скажешь ему при первой возможности.

— Хорошо, — слишком быстро Ира ответила и это напрягло.