Когда не издевается, не зубатит и не сыплет ругательствами он вполне нормальный человек. Не обратила внимания, что мы уже просидели почти полтора часа, болтая обо всякой ерунде и совершенно не заметили течения времени. Все шло как-то само собой, плавно и без загвоздок.

На секунду мне даже показалось, что рядом со мной снова тот мальчик, которого я знала в детстве, и эта мысль ошарашила как обухом по голове и стало немного неуютно. Тот мальчик был таким одиноким и ранимым, хоть и не хотел этого показывать, что я просто с дуру взяла и влюбилась в него, и не важно, что он старше. А теперь вот будто вернулась на несколько лет назад и снова окунулась в прошлое. Но я-то знала, что теперь Марк изменился и нельзя снова позволять иллюзии затмить разум. Но снова упорно танцевала на граблях.

— А что стало с тем псом, которого ты кормил несколько лет назад?

Марк на секунду перестал жевать, а я сильнее стиснула ножку пузатого бокала, прячась за ним как за существенной защитой.

— Псом? — переспросил, будто не понимая, о чем речь, но по глазам было видно, в них мелькнул огонек понимания.

— Ну, Шерлоком, ты нашел его в парке поздно ночью, когда гулял и потом…

— Его забрали, — так резко и даже грубо, что весь флер идеальности вечера просто слетел к чертям собачьим и я снова почувствовала себя маленькой никчемной выскочкой рядом с ним. Марк видимо понял оплошность и попытался ее загладить, слегка смягчившись. — Мы с Пашкой должны были уезжать на учебу, а за псом было бы некому присмотреть, и наш одногруппник предложил отвести его к своей бабушке в деревню. Геннадич вызвался помогать и мы отдали пса в хорошие руки.

— Но почему я не знала, что папа…?

— Ты была в школе.

— Но я почти месяц ходила на то наше место в парк и звала Шерлока! — прозвучало так жалобно, что мне захотелось откусить себе язык. Но обида тугим узлом скрутила желудок, и я откинулась на спинку стула и диким желанием обхватить себя руками. Значит, вот куда подевался пес. — Я думала, с ним что-то случилось…

— Я должен был сказать тебе.

Вроде и ровно произнес, но в словах отчетливо слышалось раскаянье и мне стало чуточку легче."

"Мой брат поступил на абитуру в военный институт когда мне было двенадцать. Два месяца учебы подошли к концу и после присяги будущих первокурсников отпустили домой на маленькие каникулы. Пашка приехал не один, а с парнем, с которым подружился за такой короткий срок. Парень был высоким и худым, держался отчужденно и не рвался заводить знакомство, немного робел при нашем с Пашей отце. Зато с моим братом он вел себя свободно и Пашке было с ним интересно.

Нового друга моего брата звали Марк. Но как бы мне не хотелось найти с ним общий язык, он не воспринимал меня за человека.