Произошедшее стало такой неожиданностью для нее, и для меня, что мы оба на секунду замерли, охреневая от жара нашего смешавшегося дыхания, а потом я, ведомый желанием, сдерживаемым целый вечер, скользнул в ее рот языком и отобрал еще не тронутую подушечку. Дашка подалась навстречу в этой безмолвной схватке и не отставая прильнула ко мне всем телом, тая от близости. Её губы как сладкий зефир покорялись моим жестким и внутри росло ощущение триумфа. Я наконец получил то, чего хотел. Как будто жажду утолил, но только разжег ее по-настоящему. Еще надо. И прямо сейчас. Чтобы каждой клеточкой тела слиться с ней, отбросить все эти тряпки, они только мешают. Марк! Очнись, ты тонешь!
Отстранился, отводя подбородок в сторону. А ведь я даже не пил. Что со мной происходит вообще?
— Идиот.
Сорвалось с моих губ против воли мне показалось Дашка улыбнулась, я еще сильнее разозлился на нас за этот кайф, который по венам растекался и отдавался нетерпением с ломящем члене."
"Разжал пальцы, скользнул ими выше, опуская на атласную щеку и заглянул в льдистые глаза испуганной девушки, которая только со мной впервые в жизни познала, что такое грязь и как от нее бывает хорошо, но неправильно. Нельзя было ее марать.
— Дашка, блядь, уезжай. Переезжай обратно к отцу, пока поздно не стало. Мы оба с тобой в этом болоте увязнем, если ты не прекратишь меня собой дразнить. Знаешь же, что сорвусь, не железный. Только хуже от этого будет потом. Уходи, пожалуйста.
Лифт звякнул, створки разъехались и Суворова больше не улыбалась, лишь молча на меня смотрела и мне показалось дрожала.
— Тебе повезет, если не беременна. Уходи, зачем тебе такой урод? Я и мизинца твоего не стою, ты чистая, а я парень с улицы и всю жизнь это хаваю. Найди себе нормального и правильного, который не будет обижать тебя и роди ему детей. Заведи семью, будь счастлива, ты достойна самого лучшего. А я только и смогу что снова тебя испачкать этой грязью и обидеть. Ты не будешь со мной счастливой я по жизни все порчу, оставляю после себя только разочарование и слезы. Иру обидел и тебя так же, но клянусь я не хотел так поступить. Ты маленькая еще не понимаешь, какого горя хапнешь, если решишь остаться со мной. Не оставайся. Уходи, пока не затянуло.
Она молчала. Я молчал. Но эти слова как взрыв в бункере прозвучали и наполнили собой все. Разорвали уши, мозг, разум. Меня трясло, и Дашка тоже дрожала, но упорно не желала отводить взгляд, купаясь в новых для меня ощущениях беззащитности и открытости. Без труда считывая это в моих глазах и впитывая их. Наслаждаясь ими. А меня ебашило изнутри. Я показал ей свою слабость, а тех, кто слабость проявляет сжирают заживо: вцепляются в глотку и рвут. Но я пошел на это сознательно. Я хотел ее спасти от себя самого.
— Марк…
— Уезжай.
