— Вряд ли парень знает, какими талантами обладают помощники некроманта, — отмахнулся я и отпустил баньши.

— Мне показалось, или ваши миньоны имеют свои эмоции и даже заступаются друг за друга? — уточнил Гордей Михайлович, осторожно отодвигаясь от пенька, который увлеченно играл со шнурками его туфель.

Я решил не давать прямого ответа и пожал плечами со словами:

— Может быть, для некромантов это норма.

— Кажется мне, что это не так, Павел Филиппович.

Пенек понял, что ему не удастся развязать узел, и поковылял ко мне. Затем проскрипел что-то обиженное и ткнул в сторону моего собеседника корнем.

— Нехороший человек. Умрет и станет лучше, — пообещал я пеньку и тот довольно заворчал, исчезая.

— Ну и шуточки у вас, господин некромант, — нервно хохотнул Гордей.

— Какие есть, — спокойно ответил я. — Мои тотемы их понимают.

Я как мог оттягивал момент, когда придется пробовать это странное кушанье с непонятным названием. Но время пришло, и мой собеседник протянул мне сверток из пергаментной бумаги.

— Выглядит как мумия, — заметил я. — Может ее подготовили для того, чтобы зарыть?

Парень засмеялся, запрокинув голову, и внезапно показался совсем мальчишкой.

— Смешно, мастер Чехов. Хоть я и не ваш тотем, но шутку оценил. Смотрите, как я развернул бумагу, и повторите. Давайте же, неужто жуткий некромант боится обычной еды?

Я вздохнул и не нашелся с ответом. Снял бумагу с одного края угощения и увидел тонкий сухой блин с ожогами от огня.

— Это точно свежее? — без надежды на спасение спросил я.

Но ответа не последовало. Петров откусил шаверму и зажмурился от удовольствия. Или он только пытался убедить меня, что наслаждается трапезой. Я все же рискнул и отхватил большой кусок, который тут же принялся жевать. Но на удивление блюдо оказалось вкусным. Признаваться в этом мне ужасно не хотелось. Однако мне не удалось скривиться. Да и не стоило обижать повара, который наверняка старался угодить Плуту и его приятелю.

— Не смертельно, правда? — уточнил Петров.

— Рано об этом говорить, — проворчал я и убрал бумагу, которая мешала откусить шаверму.

— Вы еще будете к этому ларьку бегать, — уверил меня Гордей, а потом, словно опомнившись, стукнул себя по лбу. — Точнее, для вас будет ходить помощник. Или ваш смелый дворник.

— Отчего же он смелый?

— Ему мои парни предлагали взятку, чтобы он докладывал, когда к вам одна особа приезжает. Так он так костерил ребят, что они покраснели, когда отчитывались.

— Это про какую особу вы решили выяснить, Гордей Михайлович? — подозрительно сощурился я.

— Знамо про какую, — вздохнул он и смял оставшуюся упаковку от еды.

— Неужели?

Петров старательно вытер соус с пальцев, а потом запустил комок бумаги в мусорный бак. Было заметно, что говорить ему совсем не хотелось.