Я бы гордилась… И мой папа бы гордился, будь у него такая дочь.

Она замолчала, а я с трудом сглотнул ком в горле, потому что был совершенно не готов к такой исповеди.

Дашка думает, что она для отца ничто? Пустое место? Никчемная девчонка? Она даже не догадывается как ошибается. Наверно ошибается…

— Мне кажется, ты не права.

— Когда кажется, крестись.

Отрезала и села в машину на переднее, оставляя меня одного на продуваемом всеми ветрами тротуаре.

43

Ехали снова в давящей тишине. Лишь на подъезде к дому я решился заговорить, понимая, что вечер все-таки неизбежно испорчен. Я для Даши враг, она думает, я такой же как ее отец — судящий предвзято сексист. И да, она права. Я не понимаю ее стремления попасть на службу, для меня оно глупо. Она может прекрасно влиться в другие сферы, для девушек их масса. В конце концов она может стать хорошей матерью для своих детей, а это в разы важнее чем служба.

И ноющее как кровоточащая рана внутри ощущение дало о себе знать и не позволило забыть о главном.

— Я сейчас, — вышел из машины у аптеки и забежал в крошечное, пахнущее лекарствами помещение. Тестов на беременность оказалось 5 видов, и я купил их все. По три штуки. Апрекарша ничего не сказала, но было видно, она охренела от происходящего и возможно забавлялась, глядя на нервного меня. Вышел на улицу и даже не стал закуривать, хотя хотелось до жути надышаться этим горьким дымом. Вместо этого вернулся за руль и опустил пакет с тестами к Дашке на колени. — Приедем домой, сделаешь.

Она заглянула в мешок с эмблемой аптеки и голубые глаза округлились.

— Марк, ты что, собрался из солить? — удивленно на меня покосилась, а я завел мотор и выехал с парковки, не глядя на нее. Не хотел. Не мог. То, что она творила с моими нервами напоминало полет на дикой карусели — сначала вверх и твои внутренности уходят в пятки, потом вниз и твоя башка лопается от передоза крови и происходит взрыв мозга. С виду мелкая рыжая девочка, а внутри Халк… — По идее трех штук хватило бы.

— Я должен быть уверен, — отрезал, чтобы не осталось сомнений, и Даша не стала возражать и остаток пути мы провели в молчании.

В квартиру поднимались так же — не проронив ни слова. Лишь поздоровались с консьержем и вошли в лифт, который как проклятая коробка стянул нас вместе заставляя встать ближе. Аромат земляники сплелся с запахом моего Акса и ударил в голову сигналом тревоги.

Дашка достала из кармана сладкую жвачку и забросила в рот подушечку, протягивая мне пачку, а я на автомате кивнул, но вместо того, чтобы взять упаковку из рук повернулся к рыжей и обхватив ее шею рукой впился в сладкие губы.