Но в словах женщины был резон – все-таки родная бабка… Боксер вкратце рассказал ей, что произошло, опустив подробности, которые знать ей было необязательно. Нина Николаевна только качала головой и закрывала рукой рот, как бабы в деревне, из глаз катились слезы… Она не вытирала их, забыв даже о том, что глаза накрашены и тушь плывет по щекам. У нее в голове не укладывалось, что взрослые люди так легко использовали в своих интересах жизни маленьких детей. Прежде ей никогда не доводилось сталкиваться с подобным, а все, что она слышала по телевизору, казалось далеким. Никогда не верилось, что это может вдруг коснуться ее семьи, это далеко, где-то там, у кого-то… И когда беда ворвалась в ее жизнь, она отказалась верить… Но реальность убеждала в обратном – вот один внук, а второго нет и уже не будет. И похоронить его они не смогут, потому что нет даже тела…

В кармане у Виктора зажужжал мобильный, он извинился и вышел на лестницу. Звонил Мазей, и по первым звукам его голоса Виктор догадался – все хуже, чем они надеялись…

– Витюха? Как там? Как Алена?

– Уснула вроде, мать ее приехала, сидит с Ванькой. Что у вас?

– Хреново у нас, Витька. Только-только операция закончилась, Гриху в реанимацию увезли… – Мазей перевел дыхание, как будто устал нести груз и решил передохнуть пару минут. – Доктор сказал – швах, ходить не будет… Не знаю, как теперь все это Алене сказать… да и Гришка, когда в себя придет… твою мать, как все трудно-то…

Виктор молчал, ошарашенный новостью. Вот и все… надо же, как бывает – в один день кончилось все… Бедная Алена, как она это переживет?"

"Дневник.«Это были самые тяжелые пять месяцев в моей жизни… Даже не знала, что бывает так… Сегодня я наконец-то могу спокойно (или почти спокойно) писать об этом… Погиб сын… муж оказался в инвалидном кресле с приговором – пожизненно. Если бы не мама и не Виктор, я бы не справилась, у меня просто не хватило бы сил – ни моральных, ни физических.

Мы хоронили пустой гроб… маленький пустой ящик, и я старалась не думать о том, где сейчас на самом деле мой ребенок. Целую неделю я находилась в каком-то дурном сне, беспрерывно курила, пила успокоительные и постоянно плакала. Мама с Витькой с ног сбились, стараясь привести меня в чувство, но бесполезно. Даже к маленькому Ванечке я почти не подходила, не могла… И этот маразм продолжался бы и дальше, наверное, если бы не явился Мазей, серый после пятидневного запоя, заросший щетиной и злой. Увидев мои выкрутасы, он без слов врезал мне по лицу и, не дав опомниться, выволок во двор, запихал в машину, рявкнув водителю:

– В больницу!

Я даже возразить не успела, хорошо еще, что была не в халате, а в джинсах и майке с длинным рукавом.