И сегодня… я знаю, что Алена Сергеевна не хотела, чтоб вы знали, но раз так случилось… В общем, она ездила сегодня на фирму разбираться с махинациями Марата Алексеевича. И разобралась.

– Что?! – не поверил Григорий, не донеся до рта очередную сигарету. – Какие махинации?!

– Вот видите, вы этого не знали. А Алена Сергеевна узнала и поставила Лозовского на место. Правда… – Виктор замялся, не зная, стоит ли говорить, что Лозовский мертв, или все же подождать звонка Мазея, который обещал сам рассказать все другу.

– Ну?! – подался вперед Грач. – Что замер?

– Да что… убил я его, вот что, – вздохнул Виктор, и Грач изумленно отпрянул:

– Как это?! Охренел совсем?!

– Так вышло… Он на Алену Сергеевну бросился, душить начал, ну, я и… не подрассчитал немного.

Именно так они с Мазеем договорились преподнести эту информацию, мол, защищал хозяйку, а там поди разберись, как было, потому что сам Марат уже ничего не скажет.

Грач потряс головой, словно отгоняя непонятные слова, снова закурил, а потом уточнил:

– То есть Маратки нет больше? И ты в этом виноват, приятель?

– Ну, выходит, я, – пожал плечами Виктор. – Так я и не отказываюсь. А что мне было делать, когда он вашу жену чуть на тот свет не спровадил? О чем я должен был думать?

Григорий молчал. С точки зрения обязанностей телохранителя Виктор сделал все правильно… Но Марат был другом детства. Вместе росли, вместе во дворе бегали, вместе поднимали бизнес, и вот…

С другой стороны – Марат не посмотрел на то, что они друзья, затеял что-то за их с Мазеем спинами, поднял руку на Алену.

Да, Алена… Надо же, как она быстро вошла в курс всех дел и сумела выяснить, что Марат нечист на руку! И это та самая девочка, которая боялась шагу ступить без его, Григория, одобрения…

Его размышления прервал ворвавшийся в дом Ванька. Он порывисто обнял Григория, кивнул Виктору, принявшемуся наконец-то за еду, и упал на стул, подвигая к себе пустую тарелку:

– Ого! Да у вас кормят как в ресторане!

– Чего явился? – хмуро поинтересовался Грач, наблюдая за развитой другом бурной деятельностью.

– Тебя проведать, – не моргнув глазом, соврал Мазей, наполняя тарелку салатами и горячим одновременно. – Давно не был, дай, думаю, заскочу.

– Да не туфти ты, Мазей! – скривился Григорий. – Я уже все и так знаю.

Мазей отложил вилку и нож и зло посмотрел на Виктора:

– Ты?

– Я. Что изменило бы мое молчание?

– Да, в принципе ничего, – пожал плечами Иван. – Марат в морге, я там договорился с человеком – напишут в заключении все, что надо. Короче, Гриха, козлом оказался наш с тобой дружок, – добавил он, повернувшись к взявшему очередную сигарету Григорию.