Алена понимала, как непросто ему это дается, как Григорию вообще сейчас тяжело и плохо. Но он умел владеть собой, мог собраться и вести себя так, как будто ничего не случилось.
В толпе она заметила бухгалтершу Альбину и отметила, что для сослуживицы покойного что-то очень уж она убивается – все лицо пятнами, глаза опухшие и красные. «Странновато как-то, – отметила Алена про себя. – Видимо, что-то не так было в отношениях Альбины и Марата – иначе с чего бы такое горе?» Она незаметно толкнула в бок Виктора и шепнула:
– Посмотри на бухгалтершу… Видишь?
– Да. Очень искренне горюет… а с чего? – тоже шепотом ответил телохранитель. – Сдается мне, что знакомы они были куда ближе, чем она хотела показать.
– И это значит… что она может знать, куда именно Лозовский сливал деньги с «Алекс-тура», – подытожила Алена. – А не навестить ли нам уважаемую Альбину Петровну завтра или послезавтра?
– Входите во вкус, Алена Сергеевна, – ухмыльнулся Виктор.
– Какой вкус! – отмахнулась Алена. – Мне нужно название банка и номер счета, и я уверена, что Альбина их знает.
– О чем шепчетесь? – подкравшись сзади, спросил Мазей, и Алена вздрогнула:
– Совсем обалдел?!
– Испугалась? Боишься кладбищ, а? – усмехнулся он, огибая ее и наклоняясь к Григорию. – Здорово, братка. Как оно, ничего?
– Да так, – пожал плечами Григорий, ответив на рукопожатие. – Непривычно, конечно. Но не смертельно, оказывается.
– Да прорвемся, Гриха, чего ты! – растягивая слова, проговорил Ванька, внимательно оглядывая толпу вокруг могилы. – Витя, отойдем, – вдруг каким-то напряженным тоном сказал он, и вдвоем с Боксером они отошли чуть в сторону.
Алена поняла, что случилось что-то, или Ванька увидел кого-то, кого здесь быть не должно было. Она начала пристально вглядываться в толпу и краем глаза отметила, что Игорь переместился так, чтобы успеть закрыть собой сидящего в кресле Григория, а молодой Никита по кличке Никс оказался ближе к ней, на месте Боксера. Значит, что-то все-таки происходит…
– Игорь… – она сделала шаг вперед, и Никс тут же перехватил ее сзади за локоть:
– Вернитесь, Алена Сергеевна. Вы сейчас весь обзор перекрыли задним.
– Встань, где стояла! – негромко велел муж, весь как-то подобравшийся и выпрямившийся в кресле."
"Алена почти физически ощутила напряжение, исходящее от Григория, почувствовала, как сложно ему скрывать злость и досаду по поводу своей беспомощности. Раньше Грачев ни за что не позволил бы телохранителю влезть вперед него, сделать хоть намек на то, что он, Григорий Грачев, нуждается в защите. А сейчас, прикованный к инвалидному креслу, он вынужден был надеяться на чью-то помощь в случае чего.
