Хелл только больно шлепнула его по пальцам, отшатнулась, опаляя яростным взглядом. Бен больше не предпринимал попыток, лишь выдернул из ее руки сигарету, затянулся три раза глубоко и бросил в костер.

— Я люблю тебя, — брякнул он ни к селу ни к городу.

Хелл повернула голову, приподняла бровь.

— И чего ты за это хочешь? Медаль? — ехидно осведомилась она, а потом начала смеяться.

Бен сжимал губы и старался найти в себе оскорбленное ее пренебрежением достоинство, но Хелл хохотала так звонко и заразительно, что он и сам начал ржать. Они покатывались, утирая слезы, пока Валькирия не ойкнула, схватившись за губу, которая снова закровила.

— Мудак ты, Бен, смотри, чего наделал, — все еще хихикала она. — Опять из-за тебя кровь пошла.

— Опять? — уточнил он, вмиг посерьезнев.

Хелл тоже прекратила улыбаться, лишь прикладывала ко рту манжет рубашки, который стал ярко алым от крови.

— Поговори со мной, Хелл, — не выдержал Бен и минуты в молчании. — Зачем ты это сделала?

— Что сделала?

— Ты сознательно шла на меня. Я был твоей целью?

— Да.

— Зачем?

— Я не знаю.

— Врешь — знаешь.

— Вру. Знаю.

— Скажи, Хель, — Бен заглядывал ей в глаза, как щенок, ища хоть какие-то эмоции. Но их не было.

Но все же она заговорила. Сначала сбивчиво, отрывисто, бесстрастно, а потом срываясь на крик.

— Я не могу это терпеть, Бен. У меня сил больше нет. Два года я была почти счастлива, мне было так хорошо. Сначала Артур, потом Север, танцы, бои. Я жила, я дышала, пока ты не вернулся. Мне казалось, я смогу контролировать это, но не вышло.

— Контролировать что? Что не вышло? — не понимал он.

— То, что между нами. То, что ты считаешь любовью. Я не хочу тебя любить, но и ненавидеть не могу. Не умею, наверное. Кен умеет, а я нет. Я слабая, Бенни, даже научиться не могу.

— Поэтому ты решила, — Бен развел руками, — убить меня?

— Кто бы мне позволил тебя убить? Но попытаться — да. Оно того стоило.

— Я бы сдался, Хелл.

— Знаю. Я видела, чувствовала.

— Прости, что рылся в твоих вещах.

— Да плевать.

— Я украл незабудки и распечатки. Даже фотки.

— Кастрюли и пижаму оставил?

— Угу.

— Тогда — ладно.

Она снова улыбнулась, лизнула ссадину, поморщилась. Бен подкинул еще веток в костер и наконец сказал, то что терзало его все эти дни.

— Хель, я ведь не читал твои письма.

Она взглянула на него недоумевающим, озадаченным взглядом.

— То, что ты писала мне. Я все удалял, не читая. Перевел твой ящик в спам и просто чистил папку время от времени.

— Умно, — хмыкнула она.

— Боялся, что не выдержу и отвечу тебе. Или позвоню. Или приеду.

— Слабак.

— Я прочитал теперь. Ты распечатала не только наш треп, но и эти письма тоже. Зачем?

— Наверное, чтобы помнить, какой жалкой я была.