20
0Но — нет, Бен. Ты ошибаешься. Я не буду просить тебя замять это. Одно дело, когда Артур лезет в драку или гоняет по Питеру, как дурак, но здесь он явно погорячился.
— Погорячился, — аж крякнула Ольга.
— Я здесь, чтобы довести до вашего сведения, что сейчас он живет у меня, под охраной, и вас не побеспокоит. А еще оповестить, что вы оба будете обязаны свидетельствовать на суде. Ну и еще хотелось бы получить приглашение на посвящение моей Хелл. Можно будет хоть одним глазком посмотреть?
Они обменяли с Олей улыбками, и Эрик потрепал девушку по щеке.
— Безусловно, ты приглашен, Эрик, — взяла слово Наташа.
— Благодарю, Стей. Я сделаю вид, что не заметил, каким тоном ты сказала «питерский», — подмигнул он, не преминув поддеть Птицына. — Ты, конечно, засранец, Бен, но я отдаю ее тебе.
— Спасибо, — улыбнулся Гриша. — За все.
— А что будет на суде? — вступила Оля, немного нервничая по этому поводу.
Эрик пустился в долгие объяснения, которые дополняла Наталья. Они так же объяснили Бену, что, скорее всего, он будет единственным Командиром в грядущей битве с варягами.
"Ольга снова поставила чайник, когда беседа перетекла в более свободное русло. Старшие переключились на воспоминания о былых днях, когда бои были более кровавыми, а противостояние столиц — ожесточённым и непримиримым. Они засиделись за полночь, спровоцировав, в конце концов, Гришу на очередную вспышку нетерпения.
— Господа Старшие, вы тут заночевать решили что ли? — не выдержал он. — У Ольки, конечно, найдется спальное место, но тишины я вам категорически не обещаю.
— Какой же ты грубиян, Птицын, — бросила Стейна, обиженно вздернув нос, но вставая из-за стола.
— Да перестань, Наташ, — пожурил ее Эрик. — Молодой что ли не была?
— Я, в отличие от некоторых, и сейчас не очень старая.
Старший картинно надулся, а Гриша с Олей рассмеялись.
Птицын едва ли не приплясывал, пока Наталья и Эрик одевались. Едва за ними захлопнулась дверь, он потянул Олю в спальню, целуя и раздевая по дороге.
— Я думал, они никогда не уйдут, — бубнил он ей в кожу, избавляясь от собственной майки.
— Это было действительно очень грубо. Ты их буквально выставил, — ругала его Оля, хотя сама была рада до безумия наконец остаться наедине.
— Пофиг. Достали.
Они упали на кровать и вдруг оба замерли. Их тела были прижаты друг к другу, а души и судьбы тесно переплетены.
— Я люблю тебя, моя Светлая Дева Воительница, моя Валькирия Хельга, люблю тебя, Оль. Спасибо, что спасла меня. Что спасаешь каждый день.
— Я не могла иначе, любимый. Ты — весь мой мир. Все миры. Без тебя все теряет смысл. Люблю тебя.
