Мой личный ад

Гриш, ты тот еще лис.

Б. Скорее Волк. Вообще я страшный человек. Тебе лучше меня послать прямо сейчас.

В_Х. Предпочитаю самостоятельно решать, что для меня лучше. Итак, что в тебе страшного?

Б. Я засранец.

В_Х. Пффф. Это не страшно, даже забавно иногда. Мне нужны подробности.

Б. Подробностей лучше не знать, Хелл.

В_Х. Ладно, а на кого учишься?

Б. Исторический. А ты?

В_Х. Биофак.

Б. Черт, красавица, мне действительно нужно для разнообразия поработать.

В_Х. Без проблем, Гриш. Отпускаю тебя. Классно поболтали.

Б. Может, вечером продолжим? Мейл твой в профиле? Аська есть?

В_Х.

Я не против. Почта — настоящая. Аська — дома. Номер не помню, разумеется. Спишемся?

Б. Обязательно. Я от тебя не отстану.

В_Х. Очень на это надеюсь."

"Гриша покинул приват, Оля закрыла окно чата. Она поймала себя на том, что лицо болит и сводит скулы — так много она улыбалась. Слегка трясло от перевозбуждения, а сердце сладко сжималось и внутри было тепло, словно она напилась горячего чая, закутавшись в шерстяной плед.

Чувствуя себя немного пьяной, Оля на пошла на пару, где разумеется витала в облаках, вспоминая разговор с Беном.

Интуиция подсказывала ей, что это начало чего-то большого и важного. Ольга чувствовала такие моменты, она любила пропускать их через себя, наслаждаясь насыщенностью, интенсивностью. Час болтовни с Гришей сделал ее день, и Оля очень надеялась, что их знакомство продолжится, будет развиваться.

И даже если бы Ольга Князева знала наперед, во что выльется вполне невинный треп в интернете, она ни за что не отказалась бы от знакомства с Гришей Птицыным.

Глава 2. Стрелы слов

Он вернулся на землю сквозь дни и года,

Семь столетий назад безвозвратно ушедший.

Вспоминает об этом Раймон иногда,

А друзья говорят про него — ""сумасшедший…""

И снова битва идет для него каждый день,

Только ныне масштаб поражений неравен:

От былого осталась лишь зыбкая тень -

Там Тулуза сдана, здесь завален экзамен.

Канцлер Ги — РаймонVII

Собираясь на очередную северную вылазку, Гришка долго прощался с Олей. Они заболтались в аське глубоко за полночь. Решив отоспаться в поезде, Птицын не находил в себе сил оторваться от своей Валькирии. Они все говорили и говорили. Обо всем и ни о чем.

Гриша понял, что будет безумно скучать без интернета. Без Оли. Ему почти не хотелось уезжать. Почти.

И не зря. Никогда еще он не был так близок к смерти. К чужой. Но и своя ходила рядом. Взгляд Кеннета, который он поймал, оттаскивая в сторону стонущего от боли друга, говорил: «Ты следующий».

Бен не спал в ту ночь, хотя Стейна приказала ему отдыхать. Но едва он закрывал глаза, то видел клинок Кена, снова и снова понимал, что не успевает его отвести. Даже в поезде по дороге в Москву он не смог поспать.