На полу под полкой рассыпаны несколько гильз. У железной печки лежит несколько расколотых полешков. В углу стоит веник и разбитые, обрезанные по щиколотку валенки. Даже мох в щелях между бревнами выглядел достаточно свежим. По-видимому, кто-то из деревенских охотников изредка посещал старое зимовье и следил за его сохранностью. Судя по слою пыли, последнее человеческое посещение избушки пришлось на прошедшую зиму.
– Что – «ага»?
Алекс напомнил себе, что поведение Придурка всегда выглядело обескураживающим и никогда не походило на поведение обычных людей.
– Мне больше нечего у тебя спросить, Алекс."
"– Зато у меня есть, что у тебя спросить, – Алекс усмехнулся. – Где сокровища Большого Ивана? Ты вспомнил? Ты ведь за ними явился в эту развалюху?
– Я мало что вспомнил, потому что отец ничего толком не успел мне сказать. Но я подумал, мне подсказали и – вот! Я уже нашел крест. Смотри, Алекс!
Кай вытянул вперед руку с крестом не то благословляющим, не то проклинающим жестом. Жест получился очень сильным. Алекс едва удержался от того, чтобы нажать на спусковой крючок. На темном дереве что-то тускло блеснуло – не то эмаль, не то – не ограненные драгоценные камни.
– Ты можешь попробовать взять его и уйти с ним, – предложил Кай. – Раз не нужен выкуп за Ольгу, я отдам так.
Алекс улыбнулся неприятной улыбкой. Его положение вдруг показалось ему не таким уж неуязвимым. Судя по всему, Придурок действительно отдаст крест. И сколько же Алекс пройдет с ним по этому лесу? Ведь здесь, на побережье Белого моря даже целая роща «Каштанов» бессильна против Маугли-Кая. Когда-то они уже ловили его в заснеженном лесу. И тогда у них тоже было оружие… Застрелить Придурка прямо сейчас? Взять крест и быстро уйти, отказавшись от надежды найти все остальное? Поискать самому? Но где и как?
Крест Ефросинии, безусловно, был самой ценной частью могилевского клада. Но слишком уж знаменитой и уникальной. И, стало быть, доказать его подлинность, а потом продать, не привлекая к себе внимания, будет чрезвычайно трудно.
– А где все остальное? – спросил Алекс.
– Остальное я не нашел, – ответил Кай. – Крест лежал отдельно, я вспомнил, отец показывал мне. Больше ничего. Может быть, есть только крест. А может быть, есть и еще что-то, в другом месте. Я не знаю.
– Ты врешь! – Алекс повысил голос, едва не пустив петуха. Все-таки напряжение было слишком велико. – Говори, или я тебя сейчас же пристрелю!
Кай даже не вздрогнул, а Алекс вспомнил, что Придурок с детства обладал невозмутимостью замшелого валуна, и пожалел о своей вспышке. В любых разборках, от семейного скандала до межгосударственного кризиса в конце концов выигрывает тот, кто дольше сохраняет спокойствие.
– Я думал, что ты помнишь, Алекс. Я никогда не вру. Когда не хочу говорить – молчу.
