Я не хотел мести и вражды, но признавал ее право ненавидеть меня.
Мой род истребил много оборотней, этим и разбогател. Раньше шкура измененного была в большой цене, не то, что сейчас. После войны с варгами права оборотней узаконили, признали их заслуги перед королевством. Иметь в приятелях измененного даже стало почетно. До чего докатился мир. Мой батюшка наверняка перевернулся в гробу от таких изменений.
Кларисса стонет, пытаясь приподняться, лечь поудобнее. Я слышу это из своего кабинета, в котором работаю, разбираясь с документами. Моя дверь всегда открыта, чтобы видеть и слышать, что происходит в комнате напротив.
Я встаю из-за стола, вхожу в ее спальню, помогаю приподняться повыше, бережно поддерживая за плечи. Подкладываю под спину дополнительную подушку.
— Спасибо, — слышу ее приглушенный голос.
Ого, это что-то новенькое. Я с интересом заглядываю ей в лицо. Кларисса слабо улыбается, окутывая меня благодарным взглядом.
— Ты сильно занят? — шепчет она, — посиди со мной.
Мы проговорили до позднего вечера. Обо всем, не касаясь прошлого.
Вскоре Кларисса начала вставать. Я приобрел для нее несколько платьев и пару мягких туфель. Выводил во двор. Усаживал в кресло-качалку и укутывал шерстяным пледом.
Ей нравилось сидеть во дворе, ловя ласковые лучи солнца, проступавшие сквозь низкие осенние облака. Погода нас баловала, даря тепло в эти последние осенние дни.
Когда Кларисса окончательно поправилась, я спросил, что она планирует делать дальше.
— Вернусь в родные края, — пожала плечами Кларисса.
— Ты больше не планируешь убить меня? — спросил я шутливым тоном.
Она не ответила на мой вопрос, мрачно посмотрев в мою сторону, лишь спросила:
— Это было легко? Убить моего отца.
Я непонимающе уставился на нее.
— Пятнадцать лет назад, летним воскресным утром. Возле селения Картуш на берегу речки Ивы.
Я помнил ту охоту. Свою первую на оборотня.
Мы были вместе с отцом. Выслеживали этого волка несколько дней. Матерый. С переливающейся на солнце рыжей шкурой. Нам донесли, что оборотень скрывается за личиной добропорядочного селянина.
— Все они чудовища, — ворчал отец, — кровожадные убийцы. Им нет места среди обычных людей.
Когда волк вышел напиться к реке, отец протянул мне ружье, доверяя первый выстрел. Я прицелился. Волк словно почувствовал опасность. Обернулся, уставившись немигающим взглядом в заросли, глядя прямо мне в глаза. Я нажал на курок. Ранил, пробив плечо. Волк зарычал, обнажив клыки."
"— Стреляй, целься в голову, — одернул меня отец, а я застыл, утонув в полном ярости и боли взгляде волка.
Волк оттолкнулся задними лапами от земли, выбрасывая мощное тело вперед, прямо в наше укрытие.
— Идиот, — шикнул на меня отец, вскидывая ружье. Раздался выстрел.
