9
0– Ты ведь все настаивал на самостоятельности? Чтобы я доверил тебе дела? Увы, сын, но никакого наследства тебе не видать. И бизнеса тоже, как и банковских карт, которые я, пожалуй, заморожу.
Это уже что-то новенькое!
– Да остынь ты, – сажусь напротив отца, и обхватываю кружку, от которой исходит сумасшедший аромат кофе – лучший антипохмелин. – У тебя, вроде, других детей нет кроме меня. Ну хочешь, я приторможу немного? Признаю, увлекся гулянками, завяжу скоро.
– Считай, что уже завязал, – холодно, будто подчиненному выговаривает отец. – Других детей у меня нет, но я лучше на племянников все перепишу, чем тебе доверю.
Сжимаю кулаки… не был бы передо мной батя – врезал бы.
Как же он меня достал, сил нет!
– Спасибо на добром слове.
– Пожалуйста, сынок, – едко парирует отец. – Если хочешь продолжать хорошо жить, и войти в бизнес не как шавка, а как будущий глава, то тебе придется доказать, что ты не дерьмо. Не захотел по-хорошему, будет по-моему! Завтра ты выходишь на работу.
Захлопываю черную дверь авто, вымещая свою злость.
Ну и помойка!
Заштатный универ заштатного городишки, и мне здесь преподавать.
Спасибо, папочка. Большое спасибо!
Удружил!
А это еще что? На парковку, забитую Ладами и Киа Рио, въезжает знакомая машина. И водитель мне хорошо известен: бывший друг, который был мне ближе брата.
Ярослав, мать его, Воронцов.
Думаю, батя не обрадуется, если я, не дойдя до ректора устрою мордобой на потеху студентам, которым не посчастливилось учиться в этой дыре. Легко взбегаю по ступенькам, и захожу в эту убогую Альма Матер.
– Сергей Штерн, – представляюсь худому доходяге-охраннику.
– Второй этаж.
Весьма лаконично. Жаль, что в кофейню не заехал, без дозы кофеина я не выдержу свой первый рабочий день. Подхожу к автомату, опускаю найденные в кармане мелкие монеты, и беру американо.
Бурда, но сойдет. Старбакса нет не только в этом жалком университете, но и во всем нашем городе. Пора привыкать к такой жизни.
Привыкать пришлось сразу, едва я успел дойти до ректората.
– Это наша Ева вас так? – Аркадий Олегович кивает на мою некогда белую майку. – Ваша будущая студентка, кстати.
– Не сержусь, – фыркаю, припомнив испуганные, полные паники глаза студенточки.
Вроде, ничего особенного: серая водолазка, строгие, почти мужские штаны, русые волосы, зализанные в высокий хвостик, но вот глаза у нее красивые.
Ева, значит. Гордость этого универа. Какой университет, такая и гордость, видимо.
– Уверен, вам понравится работать в нашем дружном коллективе, – ректор лебезит, но при этом старается не терять достоинства.
