Мои порочные преподы

– Когда начинать? – хмуро спрашивает Штерн.

Видимо, он тоже понял, что влип. Какие из нас преподы?

Нет, юридическую психологию я знаю. Но одно дело – знать, а другое – учить.

– Завтра. Сегодня обсудим кое какие нюансы, получите методическую литературу, познакомитесь с коллегами по кафедре, – ректор подмигивает, и я понимаю, кого он мне напоминает: Дамблдора, только в дешевом коричневом костюме, сшитом в году этак семьдесят первом. – Новеньких мы встречаем пирогами.

– Пирогами, – повторяю за Дамблдором. – Прелесть какая.

Пожалуй, мерзость этого дня искупает лишь удовольствие наблюдать, как Штерна передергивает от звуков моего голоса.

Стопудово, не было бы здесь этого добрячка-боровичка – попытался бы выкинуть меня из окна.

Кидала хренов!

– Трудовые ваши уже у нас, – словно самому себе рассказывает ректор, – как и прочие документы. Пару подписей поставите, и вы, в общем-то, свободны. Завтра жду вас с новыми силами и с боевым духом! И кстати, о Еве…

Закатываю глаза, и вижу то же выражение на мерзкой роже Штерна.

Интересно, эта защитница кустиков и газонов любовница ректора? Странно, что он все время ее припоминает: мышка есть мышка, чего о ней трепаться?!

Хотя голос у девчонки красивый.

Таким хорошо цыганские романсы петь темными вечерами у осенних костров.

Бред, и о чем я думаю?!

– … советую уделить девочке особое внимание, ее ждет большое будущее, – Дамблдор разливается соловьем, расхваливая свою мышастую любовницу, – Наша Ева – глава профкома студентов, староста группы, стипендиатка Ученого совета и Губернаторской стипендии. Просто удивительно, как она всего за год смогла добиться того, к чему иные дети идут долгим путем.

Так вот, – спохватывается ректор, стерев мечтательное выражение со своего покрытого пигментными пятнами лица, – условия у нас для всех студентов одинаковые, и внимание должно уделяться каждому, но…

– Ясно, все равны, но некоторые равнее других, – договаривает за Дамблдора Штерн.

И ректор не спорит.

– Можете идти, коллеги. Кафедра находится в двести сорок седьмом кабинете, – ректор встает, и мы по очереди пожимаем друг другу руки.

Надо же, вроде старик стариком, но рукопожатие отнюдь не старческое. Силен мужик, может, ему и по силам молодая любовница.

Ева… столько баб у меня было, а с таким именем никогда. Странно.

Кустики я потоптал, ха!

– Предлагаю вместо кафедры поговорить наедине, – предлагает Штерн, едва мы покидаем ректорат.

Давно пора. Скоро его футболка будет украшена не только кофейным пятном. Кровавые брызги отлично ее украсят.

– Согласен. Пустырь за заброшенной эстрадой, – бросаю я, и направляюсь по коридору к лестнице.

Глава 14. Ева

– Аркадий Олегович…

– Давай скорее, Ева, заходи, – суетится ректор.