— Лучше пр-р-ривязать душу, чтобы он не умер-р-рал, — шакал показал длинные клыки. — Я наказывал так осквер-рнителей хр-рамов. Будет висеть между жизнью и смер-р-ртью сотню лет, пока мне не надоест с ним игр-рать. Очень хорр-р-р-рошая пытка.

Тело барона начало укутывать мертвенное зелёное сияние, он почувствовал, что с ним происходит, и заорал:

— Нет! Нет!

Он попытался перекреститься, но Анубис ударил его по руке.

— Ты в моей власти, мер-ртвечина.

— Не надо! Я всё скажу, всё! Только дайте мне умереть!

— Даю тебе один шанс, — я посмотрел ему в глаза. — Мне видно, когда ты врёшь, барон. Хоть капля лжи, и я отдам тебя Анубису в качестве игрушки.

Через час я позволил барону умереть, «выпотрошив» его до дна и узнав всё, что он знал. И срочно отправился на гасиенду — совет Марьи Алексевны мне был нужен ещё больше, чем утром.

* * *Старая княгиня внимательно прочитала список заговорщиков, пожевала губами в раздумьях и вынесла вердикт:

— Кириллка Разумовский всё это организовал. Помнишь, как он Катьку поддержал, чтобы ей престол достался? И хотел, чтобы его, как и тебя, владетельным князем Малороссийским сделала. Да только императрица гетманство вовсе отменила и его тем обидела страшно. Уверена, он всю эту кашу и заварил.

Она пробежалась по списку ещё раз, недовольно хмурясь.

— Братья Гудовичи вояки хорошие, в фаворе у Петра Фёдоровича были. Дашковой только бы в интригах поучаствовать: сам помнишь, как она за Катьку интриговала, а как та села на престол, то умудрилась с ней поссориться. Вот теперь в заговор уже против неё влезла. Но все они так, шушера мелкая, ничего из себя не представляют.

Сделав паузу, Марья Алексевна потёрла пальцами переносицу.

— А вот князья Шаховские и Щербатовы — те ещё фрукты. Сила за ними немалая: и опричников много, владения в Сибири, заводы на Урале.

— Им-то чего не хватает?

— Шаховского от губернаторства отстранили, вроде как за мздоимство. Брал он не больше других, да только императрице чем-то не угодил. А про Щербатова разговор особый, — княгиня вздохнула. — Умный он и Катьку много за дело критиковал. И за фаворитов, и за большие траты на развлечения. И к конституции покойного Панина он тоже руку приложил, насколько я слышала.

Ага, а вот и ещё один масон всплыл. Как грибы после дождя лезут, честное слово!

— Я понял, Марья Алексевна. Осталось понять, стоит ли мне влезать в эту свару.

Встав, я прошёл по кабинету туда-сюда, на ходу размышляя вслух.

— Можно оставить всё как есть. Пусть сами разбираются в этой замятне. Тем более что императрица принципиально не стала обращаться ко мне.

— Знает, что обидела тебя, — усмехнулась Марья Алексевна. — И, скорее всего, думает, что ты от этой обиды к заговорщикам переметнёшься.

— Угу.