Я снова молча киваю и коротко стучу в дверь Гордеева. Открываю ее и захожу. Макар на секунду отрывает взгляд от монитора, а потом снова опускает его.
– Что там, Софья? – резковато, как будто недоволен мной. Можно было бы спросить, что не так, но сейчас совсем не до выяснения отношений.
– Макар… Ильич… – сглатываю ком в горле, – могу я уехать?
Он поднимает голову.
– Почему?
– По семейным обстоятельствам.
Удивительно, но сейчас у меня не дрожит голос, я говорю уверенно и спокойно, так, как обычно.
– Нет, – отрезает он, снова опуская голову. – Работы много. Иди, Софья, выполняй ее. Ты сегодня за Романа, так что мой ответ отрицательный.
– Я с первого раза поняла, – выдавливаю из себя и, развернувшись, тихо покидаю его кабинет.
– Отпустил? – спрашивает Марина, когда я тихо прикрываю дверь.
– Нет, – и снова голос севший. – Я, наверное, уволюсь сейчас. У меня чистые листки закончились. Одолжи, пожалуйста.
– Ты с ума сошла? – Марина вскакивает из—за стола и обходит его. Подходит ко мне и, обняв за плечи, провожает к диванчику для посетителей, усаживает на него и дает мне стакан воды. – Сиди здесь, сейчас все будет.
Марина разворачивается и влетает в кабинет Гордеева, даже не закрыв за собой дверь."
"– Макар, ну как так можно с девочкой? У нее бабушке плохо, а это, на минуточку, ее единственная родственница! Мы подстрахуем, отпусти Соню. Посмотри на нее, бледная, как стена, руки трясутся. Какой из нее сегодня работник? Она мыслями будет там все время.
Я слышу какую—то возню, а потом голос Макара:
– Отмени на сегодня все встречи, кого можно, переводи на телефон. Никите позвони, чтоб подстраховал. – Через секунду Гордеев появляется в приемной, подходит ко мне и поднимает за локоть с дивана. – Нормально не могла объяснить? Поехали.
– Куда? – спрашиваю, чувствуя, как в глазах скапливаются слезы. Макар хмуро смотрит на меня, а потом вынимает стакан из моих прохладных пальцев, передает его Марине и ведет меня на выход из приемной.
– К бабушке.
– Я сама…
– Не спорь. Забирай сумку.
Я хватаю с крючка вешалки свою сумку и иду за Макаром к лифту. Вокруг все такое туманное, как будто нарисованное, а я словно обложена густым слоем ваты. В глазах немного темнеет и я покачиваюсь. Пытаюсь привести себя в чувство, ну нельзя же так. Но страх потерять последнего близкого человека настолько крепко засел во мне, что я не могу соображать здраво. Макар нажимает на кнопку вызова лифта и поворачивается ко мне ровно в тот момент, когда я чувствую, как подгибаются колени. Он тут же подхватывает меня за подмышки и прижимает к себе. Как только чувствую его мужественный запах, из глаз начинают литься слезы. Ну что я за бедося такая? Ненавижу показывать окружающим свою слабость, а при Гордееве это получается само собой.
