Сонька не успевала глазом моргнуть как в круглом словно баранка ротике, исчезали сладости. Бабай отрешенно сидел на Сонькиной кровати и изучал стену, стараясь не смотреть на конопатую пожирательницу конфет.
— Есть где сиротинушке горемычной приткнуться? — Надрывно запричитала она с набитым ртом. — Некуда мне идти! Некуда податься!
— Домой иди. — Предложила Сонька. — Ты же жила где-то…
— Говорю же, мамка не пустит. — Кикимора с усилием проглотила, то, что нажевала и Соньке на минуту показалось, что по ее тонкому горлышку скатился ком. — За кого мне замуж идти? Все лешие в округе то старые, то непутевые… Водяные некрасивые, а домовые напрочь женатые все… Вот она мне и сказала, иди, мол, Бабая окручивай.
Сонька сидела напротив нее, подперев голову кулаком и медленно входила в состояние шока. Если бы она кому-то рассказала о том, что происходило в ее доме, ее точно бы отправили лечиться в районную психбольницу. Сонька вспомнила как прошлым летом ездила на рынок и проходила мимо. Из-за зарешеченного балкона, на нее смотрели десять пар безумных глаз, некоторые из больных одной рукой крутили воробьям дули, а другой держали черный сухарик.
…- Вот я и говорю, к речке наши не ходят, Лацедона боятся…
— Так ты тоже за него знаешь? — Удивилась Сонька.
— А кто ж за него не знает? Жрет всех подряд, кто к речке сунется. А еще был случай, — Кикимора нагнулась к Соньке и зашептала, слаживая свой, бублик, в трубочку, — поймал он одну из наших Кикимор и что он там с ней делал неизвестно, но явилась она на болото через три дня… Худая, грязная, вся рыбой пропахшая и брюхатая… Лацедон все возле болота ошивался, ждал когда потомство его народится, но не дождался… Зачахла Кикимора… Надуло ее как тот пузырь на болоте, вся слизью покрылась…трусится как в лихорадке, а к вечеру представилась бедная… Так вся его гадость, которая в ней была, с кровью вытекла… Он потом выл долго, от злости наверное, что дети его померли… Вот.
Сонька и Бабай с ужасом смотрели на Кикимору, покрываясь гусиной кожей от ее рассказа.
— И что? — Сонька судорожно сглотнула и прижалась к Бабаю."
"— Что, что… Все.
— На диванчике в кухне ложись. — Вздохнула девушка. — Будешь мне по хозяйству помогать.
— Ладно, — буркнула Кикимора и аккуратно завязав узелок, пошла на кухню. Возле дверей она обернулась и тяжко вздохнула. — Значит век самой мне вековать… И у тебя, кобылы здоровой в прислужках ходить…
Когда за ней закрылась дверь, Бабай тоже поднялся и шагнул в свой угол. — Буду наблюдать за тобой.
