Смешно думать, что нижний жернов может страдать. Во всяком случае, не слишком долго. И не очень сильно. Так, легкое чувство досады, что доверился не тем…
Со стола убирали песок и сахар. Змею опасливо смели веником, и она развалилась на кусочки — легкие, пористые внутри.
Доверился не тем, полюбил не тех…
Ах! Я закрыла лицо руками, мысленно обозвав себя дурочкой. Зачем беспокоиться о сердце дракона? Разве драконы способны любить?
— Шли бы вы отдыхать, госпожа, — сказала Фрида необычайно сердечно. — Столько всего произошло — сейчас на полгода пересудов будет. А вам надо в постель — и хорошо выспаться.
Совет был хорош, и я отправилась в змеиную комнату. И в самом деле, лучше было бы послушаться Фриду и лечь спать, предоставив утру и солнцу снять тяжесть с сердца, но я остановилась напротив спальни дракона, как заколдованная. За дверью было тихо, хотя я была уверена, что дракон там.
Я вспомнила, как он топтался в коридоре, когда приезжала миледи Маризанда и швырнула мое кольцо в ров. Тогда он хотел и не осмеливался войти. Я видела это, и тайком смеялась, но не спросила причину такого поведения. А теперь я точно так же бродила по коридору, желая и не осмеливаясь войти. Нуждается ли он в моем присутствии? Точно нет. Скорее всего, нет. О! откуда я знаю — нуждается или хочет побыть один?
И я решилась — приоткрыла двери и осторожно заглянула внутрь.
— Входи, чего крадешься, как мышь? — раздался голос дракона.
Милорд Гидеон сидел в кресле, у стола, прижимая к левой руке скомканную рубашку. Я не заметила гнева или сильного раздражения, но все равно решила молчать, пока он не заговорит со мной снова. Если захочет заговорить.
Отобрав у дракона заляпанную рубашку, я налила в умывальный таз воды и нашла мягкую ветошку, чтобы смыть кровь. Рана была не особенно глубокая — почти царапина. Пока я промывала рану и ходила за бинтами, царапина и вовсе затянулась, оставив подсохшую кровяную корочку.
— Видишь, обошелся бы и без помощи, — сказал дракон. — Я же говорил — заживает, как на собаке.
Он сидел голый до пояса, и в неровном свете оплывшей свечи его полунагота казалась вызывающей, почти бесстыдной, хотя я видела его и в ванне, и едва прикрытым простыней. Это волновало, это возбуждало, и хотя я старалась поменьше смотреть на мускулистые драконьи плечи и руки, но упорно возвращалась взглядом к его телу.
— Ты молчаливая, — заметил дракон, пока я смазывала царапину целебной мазью. — Фонтан красноречия иссяк?
— Я боюсь утомить вас.
— Не бойся, — разрешил он. — Что это за фокус ты устроила? Думала, я не поверю, что это Дилан пытался меня прикончить? Я же не совсем дурак, так… всего лишь чуть-уть. А что за змея?
— Вы правы — всего лишь фокус, — призналась я.
