— Мне довелось всего-то прочитать несколько книг в монастыре святой Пучины, где я воспитывалась по милости матушки Беатрисы.

— Она лжет, — сказал Дилан вполголоса. — Она знает наизусть все Писание и все законы.

— Не все, — возразила я. — Лишь Правду короля Рихтера. Но она читается, как песня, ее легко запомнить.

— Она мне льстит, ты заметил? — обратился к Дилану король, донельзя довольный. — А теперь сделай милость, Дилан, заткнись, чтобы я мог полюбезничать с хорошенькой женщиной.

Дилан отступил с поклоном, а я подавила желание вытереть о платье вспотевшие ладони. Я боялась, отчаянно боялась, и как желала увидеть сейчас милорда Гидеона! Но кто знает, было бы это лучшим исходом?

Окна в зале, где собрали ужин для короля, не закрыли ставнями, и в сумеречном небе я увидела собирающиеся грозовые тучи. Будет ливень, и непогода, и король останется на ночь… От одной мысли об этом хотелось бежать прочь без оглядки. Сейчас меня точно никто не защитит — слуги не осмелятся сказать ни слова, а Дилан, похоже, намерен отомстить.

— Ги купил тебя за пятьсот золотых? — продолжал расспросы король, вгрызаясь в ножку жареной утки. — Это правда?

— Нет, сир, — ответила я. — Я не вещь, чтобы меня покупали, я свободная женщина.

— Свободная женщина, которую он прямо с пира утащил на плече в свою спальню? — осведомился король.

Я промолчала, а Дилан осклабился.

— Но ты не бойся, — утешил меня Рихард, забирая с блюда еще кусок утки и требуя, чтобы ему передали зайчатину на вертеле. — Я очень доволен, что Гидеон старается ради короны. Нам нужны молодые сильные драконы, а их могут родить только юные, горячие женщины. Так? — он обратился к сопровождавшим его лордам, которые сейчас набивали животы щедрым угощением Гранд-Мелюз.

— Да, ваше величество! — загремели лорды, как один."

"— Он отличный мальчишка — Гидеон, — продолжал король, вытирая пальцы о протянутую Фридой салфетку. — Пылкий, бесстрашный, я бы даже сказал — до глупости бесстрашный. Сколько раз он спасал мне жизнь, я даже не упомню… — тут он увидел, как внесли жареного поросенка под медовой корочкой с розмарином, и затребовал блюдо себе. — Но я ему тоже жизнь спасал, — проговорил он с набитым ртом, откусывая поросятину до самой кости. — Поэтому мне не нравится, что мальчишка темнит.

Было странно слышать, что милорда Гидеона называют мальчишкой, но глядя на короля, я понимала, что Гидеон и в самом деле выглядел рядом с ним, как мальчишка. В его величестве Рихарде чувствовалась настоящая первозданная сила.