Главное, не подавать вида, что знаешь, где супруг, вести себя естественно, как вдова!

Прочитав послание, Луиза с десяток минут сидела словно громом пораженная, потом она стала судорожно запихивать в рот послание. Бумага никак не желала пережевываться, плотные комки не проглатывались, по щекам Луизы текли слезы, дрожащими руками она налила в стаканчик для зубных щеток воды, попыталась запить «трапезу», но в этот момент ее стошнило. Смыв воду в унитазе, Луиза попыталась прийти в себя и, сев на стульчак, потрясла головой. Марк сошел с ума! Какая заграница! Боже мой! Он предатель, шпион! Нет, нет, самый лучший, любимый, Марк прав, в этой стране… Господи, вот почему муж отправил неделю назад Раису в дом отдыха! И сейчас Луизе нельзя рыдать в квартире, потому что в комнатах могут быть прослушки.

Взяв себя в руки, она, напевая, вышла из ванной и пошла делать обед. В голове билась лишь одна мысль: письмо – дурацкий розыгрыш, Марк вечером приедет домой, но в урочный час муж не появился.

Луиза спешно вызвала из Веревкина Ирину, но, естественно, правды подруге не открыла. Свою роль она играла филигранно, больше всего Луиза боялась, что кто-нибудь заподозрит неладное, поэтому слегла в кровать, отвернулась к стенке и ни с кем не разговаривала. О Матвее заботилась вначале Ира, а потом вернувшаяся с отдыха Раиса, они же общались с угрюмо-молчаливыми мужчинами в темных костюмах, которые забирали из кабинета Марка Матвеевича всякие бумаги, снимали спецтелефон, вскрывали сейф…

Через некоторое время Луиза «пришла в себя», она поняла, что письмо не было идиотской шуткой, оставалось лишь ждать весточки от мужа.

Глава 31

Прошло несколько месяцев после таинственного исчезновения Марка Матвеевича, тело его не было найдено, и следствие, казалось, зашло в тупик, во всяком случае, Луизу никто не трогал, на допросы не вызывал, а директор завода пару раз лично привозил вдове конструктора конверт с деньгами. Луиза купюры брать не хотела, но Семен мрачно говорил:

– Не тебе, Матвею принес. Марк мне другом был.

Приходилось принимать подачки и кланяться директору. Вообще-то говоря, Луиза не нуждалась, в тот странный день, уходя на работу, Марк оставил ей деньги, сказал:

– На хозяйство, – но в пачке оказалось слишком много ассигнаций.

А еще у Луизы имелись драгоценности, их можно было продавать, если нищета постучит в окно.

В общем, жизнь Луизы текла внешне размеренно, но в душе у нее пылал огонь тоски, страха и отчаянья. От Марка не было ни слуху ни духу, и Луиза мучилась неизвестностью.