Легче, чем кого бы то ни было в целом мире».

― Тебя любить невозможно, ― вместо этого ответила едва слышно, но по тому, как он тяжело вздохнул, я поняла, что он услышал.

Когда я развернулась и побежала, сердце окончательно сгорело и превратилось в пепел. Оно стало прахом нашей любви и моего счастья. Полноценного, настоящего, пускай даже и украденного у Карен. Тяжелая завеса, которая сразу после моих слов опустилась во взгляде Колина, подсказала, что цель достигнута. Я оттолкнула его от себя. Сделала так больно, что, будь у меня возможность извиниться, он бы никогда не простил меня за эти слова.

Внешне я была спокойна, когда собирала вещи и отправляла уведомление в отдел кадров о том, что увольняюсь, прощалась с коллегами с натянутой улыбкой и обещала встретиться на традиционных посиделках. Я выглядела довольной жизнью, когда внутри душу разрывал мой собственный немой крик. Отчаяние, которое то и дело провоцировало меня вернуться к нему в кабинет и рассказать правду. Схватив со стола фотографию детей, я провела по ней пальцем и поняла, что не могу так поступить с ними. Это конец. На этот раз самый настоящий.

Глава 44 без цензуры

Колин усадил меня на стол и быстро стащил с себя одежду. Я как будто впервые видела его тело. Не могла оторваться от разглядывания вздутых от напряжения вен на крепких руках. Ласкала взглядом твердые мышцы, ловила жадный взгляд, обводила контур губ и не могла дождаться, когда же наши тела соединятся.

Как только разделся, Колин вернулся в кресло.

― Иди сюда, ― хрипло позвал он.

Я быстро слезла со стола и хотела уже опуститься перед ним на колени, чтобы повторить свой рождественский сюрприз и почувствовать его вкус, но Колин не дал этого сделать.

Он дернул меня на себя и помог оседлать его.

― Нет, все потом, милая. Сейчас я должен быть внутри тебя.

Он опустил руку и провел пальцами по моей промежности, заставив вздрогнуть.

― Готова, ― прошептал он с улыбкой.

― Для тебя ― всегда, ― ответила я так же негромко.

И он медленно опустил меня на себя. Мы оба дрожали от нетерпения и желания, но все же оттягивали момент, чтобы насладиться им сполна. Когда он заполнил меня собой, у меня закатились глаза, и я с громким стоном выгнула спину.

― Вот так, милая.

Покричи для меня.

Колин нежно поцеловал мою грудь, потом вторую, ухватился за мои бедра, впился в них пальцами так, что я уже тогда знала: останутся синяки. Но мне было плевать. Все было так, как должно. Он приподнял меня за бедра и резко насадил на себя. Больше в его жестах не было нежности и деликатности. Он заставлял меня без остановки скакать на нем. Тела сталкивались и издавали массу пошлых звуков, которые звучали музыкой для моих ушей.

Я двигалась, задыхаясь, ловя уже второй оргазм и растворяясь в нем.