Ну да бог с ним, жалко больного.
– Кого?
– Диму, он болен.
– Чем?
– Патологическое обжорство. Я захихикала."
"– Нечего смеяться, – сообщила Алена, – на самом деле болезнь такая есть, медицинский диагноз. Дима постоянно ест, весит почти 200 килограмм, а остановиться не может. Говорят, на нервной почве возникает. Еле-еле женили бедолагу. Там вообще семейка – жуть. Один Светкин муженек Валерка дорогого стоит. Самозабвенный бабник, ни одной юбки не пропускает, хотя, если вспомнить про Светку, может, он и не виноват. Одна Виолетта Сергеевна приятная, милая и интеллигентная.
– Можешь меня с ними познакомить? Алена призадумалась.
– Надо сказать, что ты приехала из Казани и хочешь показать диссертацию.
– Господи, да я же в экономике как свинья в коньяке разбираюсь, и почему Казань?
– Альберт Владимирович родом оттуда и всех казанских привечает. Уж какие только дураки не приезжали, все позащищались. А потом тебя там никто спрашивать не будет. Но только учти, все кандидатки в аспирантки у них сначала домработницами работают.
– Как это?
– Просто. Диссертацию нужно выслужить. Вот и бегают Павловским по магазинам, полы моют, сапоги чистят да еще друг друга локтями отталкивают, чтобы лучше услужить. Подумаешь, годок грязь повыносят, зато потом кандидатская, считай, в кармане.
– А деньги?
– Альберт Владимирович открыто денег не берет, в основном услугами.
– Они что, не платят домработницам? Алена расхохоталась.
– Дурочка. За что деньги-то давать? Девчонки сами помочь научному руководителю набиваются.
ГЛАВА 4
К Павловским меня пригласили в пятницу. Уютный кирпичный дом на улице Косякова, домофон, лифтерша, ковровая дорожка на лестнице. Я робко позвонила в дверь и скромно потупилась на пороге, сжимая в руках три потрепанные гвоздики и дешевенькую коробочку конфет. Образ просительницы из Казани дался нелегко. Пришлось специально покупать на вещевом рынке дешевый трикотажный костюмчик, на ноги нацепила жуткие баретки, в которых наша домработница Ирка ходит выбрасывать мусор. В ушах сережки из ближайшего ларька. Отполированный ""Вольво"" удачно спрятала в соседнем дворе. Можно было еще подушиться ""Красной Москвой"", но на такой ужас я не согласна даже ради торжества справедливости. –
Обитая красной кожей дверь открылась не сразу. Кто-то рассматривал меня в глазок. Потом загремели замки, и на пороге появилась мило улыбающаяся пожилая женщина. Сначала я приняла ее за домработницу, но потом увидела бриллиантовые серьги в ушах и пару дорогих колец на ухоженных руках. Передо мной стояла сама Виолетта Сергеевна.
– Проходите, душенька, раздевайтесь. Наверное, устали, – ласково пропела женщина, указывая на нарядные велюровые тапочки.
Я скинула ужасные туфли, протянула профессорше дары.
