— Спрашивайте, ваше высокородие. Если правду сказали, что меня не казнят, то что хотите спрашивайте.

Алексей Николаевич задал давно интересовавший его вопрос:

— Вот ты уважаемый в фартовой среде человек, каторгу прошел. И вдруг завел у себя в банде маньяка. Зачем? Неужели самому было не противно? Да и полицию злить садическими убийствами ни к чему. Настоящий деловой никогда бы так не поступил. Объясни.

— Думал я об том и даже хотел Чуму придавить. А потом вдруг вижу — от этого глиста польза есть! Китайцы за каждого своего убитого платили по пять сотен. Хорошие деньги! Ну и решил я: пускай покуда резвится, а там поглядим.

— Кто от них передавал заказы?

— Один раз был самый главный, что в магазине торговал. Знакомились мы с ним. Потом ходил от него человек, сообщал, кого зарезать. Платили аккуратно.

— И ты терпел изуверства бывшего Христосика?

— Терпел, ваша правда. Иной раз с души воротило. Когда он умирающего человека терзал, то аж слюни пускал от удовольствия. Вспомнить противно. Тьфу! Но все-таки — пять сотен… И намного ли я лучше, чем он? Тот же убивец. Жалости в нас, фартовых, нет, сами знаете.

Мне что барана, что человека зарезать — тот же пар. Как говорится, не рад, но готов. Ну и чем я отличаюсь от Чумы в таком случае?

На том они и расстались, не поняв друг друга.

Питерцы делали последние визиты. Они простились с военным губернатором Манакиным и комендантом гарнизона Нищенковым. Оба желали послушать о ходе дознания, и статский советник сделал доклады. Генералы жали сыщикам руки и говорили: молодцы, наши бы не справились… Тему Лединга дружно обошли молчанием.

Лыков хотел зайти к жандармам, но Мартынов его отговорил. Он сообщил, что сейчас голубым мундирам не до командированных.

Агент «Пермский сто один» донес: во Владивостоке объявился террорист из социал-демократов, осетин Семен Такулов. Он приехал к своему двоюродному брату Захарию Созиеву, который держал торговлю на цементном заводе Скидельского, что на Первой речке. Очень опасный гость! Такулов убил чиновника особых поручений Мамацева во Владикавказе в 1906 году, потом через год в Александрополе — генерала Алиханова. В перерыве успел поучаствовать в знаменитом ограблении в Фонарном переулке, где едва не застрелили и Лыкова[98]. И вот этот негодяй, у которого руки по локоть в крови, ходит по городу. Когда покушались на Алиханова, террористы хладнокровно бросили две бомбы в коляску с генералом. Рядом с которым сидели шестнадцатилетний сын Алиханова и его знакомые, мать с дочерью. Плевать! Всех под нож! В результате мать погибла, а дочь получила тяжелое ранение…"

"Лыков не стал отвлекать жандармов от важных дел. Питерцы пообедали на прощанье с Сергеем Исаевичем, пригласив заодно и околоточного надзирателя Дзенита.