— Твоя должность важнейшая в государстве, — напомнил статский советник. — Любой новый министр захочет иметь директором департамента своего человека.

— Да понимаю я, а все-таки тошно, — скривился Степан Петрович и раздраженно махнул рукой: — Все, иди. Аккуратнее там!

Лыков пришел к себе в кабинет и отвесил щелбана помощнику:

— Ну, дождался!

— Ай! — вскрикнул тот испуганно. — Чего я дождался? Нас увольняют?

— Нет, ссылают на Дальний Восток.

Сергей сообразил сразу:

— Это по просьбе Гондатти? Маклаков подтвердил приказ Макарова?

Алексей Николаевич пояснил:

— Никто не станет волынить, когда есть обращение военного министра плюс генерал-губернатора.

Надо ехать. Ты готов?

— А сколько верст до Владивостока? — сразу взял быка за рога помощник.

— Смотря как добираться, — ответил статский советник со знанием дела. — Можно через Москву, выйдет восемь тысяч семьсот сорок три версты, дорога первым классом встанет в триста двадцать шесть рублей…

— Ого! — ахнул грек. — Так дорого?

— А ты как думал? Всю державу придется проехать. Второй путь — через Вятку, он на четыреста верст короче, стоит триста восемнадцать целковых.

Мы поедем вторым, чтобы сэкономить время.

Азвестопуло капризно заявил:

— Я согласен только на вагон Международного спального общества[3]! Ни разу еще не пользовался, все вы да вы…

— У них будет дороже: триста тридцать семь рублей через Москву и триста двадцать девять через Вятку.

Помощник махнул рукой:

— Казна заплатит. Ведь заплатит?

Статский советник ободрил коллежского асессора:

— Ты, шаромыжник, знай: со мной не пропадешь! Проездной билет у меня бесплатный. А тебе выправим у Степы[4] такой же.

— В оба конца?

— В оба. То есть скатаешься на край земли задарма. А прогонных получишь более двух тысяч.

Грек расправил плечи:

— Вот за что люблю я нашу службу…

Шеф продолжил:

— Стол и проживание за мой счет, как ты привык. Еще сотенки две положишь в карман из командировочных.

— Надеюсь, остановимся в лучших гостиницах? Есть такие во Владивостоке? Вы ведь там бывали, правда, давно.

Алексей Николаевич напряг память:

— В тысяча восемьсот восемьдесят девятом, на обратном пути с Сахалина. Тогда это был дрянной городишко, очень небезопасный.

Надеюсь, он сейчас похорошел. Столица области, большой порт, гарнизон значительный после войны там поставили. Крепость подновили после того, как японцы нам заломили салазки… Найдем дыру поприличнее, не сумлевайтесь, ваше высокоблагородие!

— Быть посему.

Сказав так, Азвестопуло сразу засуетился:

— Ну, пойду Машку обрадую, что уеду далеко и надолго. Командировочное предписание опять же надо получить…

И исчез, будто его и не было.

А Лыков уселся за бумаги. Вечером он отправился за билетами.