Она неслась по самому краю омертвения. Золотая лента лунной тропы словно стянула собой кусок мертвого пространства, не позволяя ему разрастись. Люди на балконе отпрянули от перил – они успели увидеть волчицу до того, как тропа увела ее в сторону сияющих лун и в глубину пространства.
До чего же обострилось зрение; было видно даже, как Кларисса закусила губу. На секунду глаза знаккерши и волчицы встретились. А потом Клара резко взмахнула рукой.
Белая молния ударила в плечо Карины.
Боль была такая, что… ни с чем из пережитого не сравнить. Передняя левая лапа отказала. Она полетела кувырком по тропе, но человеческий навык группироваться всплыл в волчьей памяти, и она вскочила на три лапы.
А она теперь знала, кто она и зачем пришла в этот мир.
Чтобы он жил.
Чтобы он просто жил.
Карина успела заметить, как Эррен смахнула слезы, разомкнула кольцо рук Рейберта Гарда, подошла прямо к Клариссе и без всяких знаков, от души закатала ей в нос. Все же наш человек, хоть и слишком законопослушная взрослая…
Выражение лица отца можно было даже не описывать.
Навстречу Карине скачками понеслись лоскуты пространств, она бежала над созвездиями и под облаками, море взволновалось над головой, под хромающими лапами прошумели кроны деревьев…
А потом все кончилось, и босые ноги отозвались болью, когда она ступила на снег. Что с левой рукой – непонятно, словно и нет ее вовсе, а плечо болит и пылает.
– Митька? – позвала она. – Мить?! Ау!
Никто не отозвался.
Заканчивался ноябрь. И климат Однолунной Земли был гораздо суровее трилунского.
В человеческом теле Карина всегда слегка мерзла. А сейчас она оказалась в лесу (хоть и близко к городу) в одном бальном платье. Которое к тому же больно вросло в кожу прямо на плече, в паршивой паре сантиметров от раны. Надо превратиться обратно. Ну же, идиотка, сделай это, а то околеешь к чертям собачьим. Заодно изловишь какую-нибудь зверюшку и съешь. И залижешь эту жуткую обожженную рвань на коже плеча…
Волчица потянулась и принюхалась.
Человек приближался. Еще шаг и еще…
Она прыгнула, сшибая его с ног.
Это был всего лишь детеныш, но сопротивлялся он яростно. Они кубарем катались по поляне, ломая кусты и взбивая землю. Он пытался поймать ее за голову, зажать челюсти, как в капкан. Похоже, это стоило ему пальца, но это он заметит потом, когда адреналиновый шок пойдет на спад.
