Я ее, конечно, потерял еще два года назад, но до сегодня я хотя бы знал, что она живая, что с ней все хорошо, а сейчас… сейчас на счету была каждая минута.
Мы подъехали к обветшалому зданию, вышли из машины. Тамара Юрьевна решительно зашла в подъезд, поднялась на третий этаж и остановилась перед дверью, ведущей в квартиру:
— Я не знаю, кто их отец, но если ты их обидишь, я заявление напишу, понял?
Что сказать? Бабка решительная, боевая. Мы зашли в квартиру, прошли на кухню, окинул взглядом хоть и чистую, но обветшалую обстановку. На стуле около стола сидела молодая девушка. Она с кем-то увлеченно переписывалась, так что даже не заметила, что в квартиру кто-то вошел. Хороша нянька, что сказать.
— Нинка, опять в телефоне? Не надоело? — девушка подпрыгнула, едва не обронив телефон на пол, посмотрела на Тамару Юрьевну, а заметив меня — улыбнулась.
— Простите, я тут зачиталась. Детки уснули.
— Хоть какая-то польза от тебя, — да уж, бабушка была сама вежливость. — Пошли, давай, — она ткнула меня в бок, показывая на противоположную дверь, — хоть детей увидишь.
Про «детей» я как-то совсем пропустил мимо ушей и, как оказалось, зря. В небольшой комнате, оклеенной обоями со слониками, мирно посапывал Мишка. Он лежал на небольшой кровати в форме машинки. В углу стояла большая двойная кроватка с двумя малышками. Медленно подошел ближе, не веря своим глазам. Двойня… две маленькие девочки, одетые в одинаковую одежду. В недоумении посмотрел на Тамару Юрьевну.
— Чего смотришь? Двое их, да.
— Сколько им? — глупый вопрос, я и так прекрасно понимал, что они мои.
Тамара Юрьевна посмотрела на меня, как на идиота, прищурилась, глубоко вздохнула и выдала:"
"— Гнать бы тебя в шею, скотину такую, да вот только отец ты им, похоже, — она замолчала, а я все не понимал, как такое возможно.
Нет, как так получилось, я очень даже понимал, но почему она родила? Почему оставила малышей? Почему ничего не сказала мне? Слишком много «почему» и вопросов, на которые у меня не было ответа.
— Им почти полтора, — все-таки ответила бабка. — Идем, поговорим, — она прошла на кухню, поставила чайник, достала печенье. — Не голодный?
— Нет.
— Ты не знал, верно?
— Не знал.
— Лена гордая, — зачем-то констатировала Тамара Юрьевна. — Когда приехала, вообще ни с кем не общалась, никому не позволяла ей помогать, а как детки родились… в общем, я настояла, напросилась на помощь, так сказать. Сама бы она ни за что не попросила о чем-то, — да это было вполне в духе Лены: ничего не рассказывать, не требовать помощи и все держать в себе.
— Как их зовут?
— Малышек-то? Анна и Алевтина. Мы называем их Аня и Аля. Они тихие, спокойные, Мишку слушаются, — Тамара Юрьевна тепло улыбнулась. Было видно, что она тоже прикипела к малышкам, привыкла.
— Мишка уже в школе, да?
— Да.
