Но когда понял, насколько я боюсь импульсов, – тут я не выдержала и немного его передразнила, – почему не снял с меня эту штуку?

Дракон очень шумно вздохнул, а потом признался:

– Не смог.

– В смысле? – Я начала впадать в панику. – Почему? Если ты это проклятие наслал, то значит, и снять можешь!

– Не волнуйся, Хайди. Оно снимается, просто для этого нужно соблюсти одно условие: те же обстоятельства, при которых проклятие налагалось.

– Какие ещё обстоятельства? – спросила я зловеще.

– Хм. Помнишь ту игру?

– Стоп. Ты… – Я аж сама в свою догадку не поверила: – Ты проклял меня, когда целовал?

Мои кулаки сжались.

От попытки нападения меня спасли всё те же губы – невзирая на все усилия, они опять казались слишком притягательными.

– Когда мы были в академии, я пытался подвести тебя к таким же обстоятельствам, – сказал ящер. – Но ты была слишком увлечена Гамиусом. Настолько, что я был вынужден подключиться к твоему расследованию. Начал помогать, чтобы ты успокоилась и обратила внимание и на меня.

Вот как? Ну и признание! Какая поразительная мотивация к поимке шпионов у нашей службы внутренней безопасности!

– Я не думал, что Гамиус чист, но у меня было предписание.

Он столько времени находился под наблюдением, потом эти неудачные захваты, его жалобы… Моя интуиция всегда делала на него стойку, но доказательств не было, и в какой-то момент я почти смирился. И тут ты.

– К каким обстоятельствам ты меня вёл? – махнув рукой на всё остальное, спросила я.

Я желала услышать прямой ответ, и мне сказали:

– Поцелуй, Хайди.

Голова слегка закружилась.

– Если мы поцелуемся, – мой голос тоже заметно охрип, – ты уберёшь проклятие?

– Я постараюсь, – прозвучало совсем тихо.

Вопиюще. Возмутительно. Прибить его мало! Но я закрыла глаза и подставила губы.

Дракон шумно сглотнул.

– Хайди.

– Целуй, – потребовала я. Вот только мысли о проклятии из головы уже выдуло. Более того, мне очень хотелось, чтобы с первого раза ничего не вышло. Чтобы он поцеловал несколько раз.

Драконья рука легла на мою талию, меня притянули и прижали к сильному телу. По коже тут же побежали мурашки, а из груди – о ужас! – вырвался отнюдь не испуганный вздох.

Я поплыла. Забыла обо всём, и когда горячие губы накрыли мой рот, ответила на поцелуй с плохо скрытым удовольствием.

Я приняла его. Всего. Даже этот вопиющий, возмутительно-неприличный язык.

Язык, который ласкал и дразнил, проникая в мой рот. Который ничего не стеснялся. Здесь и сейчас именно он был моим главным проклятием. А ещё руки… Горячее дыхание… И весь дракон целиком.

Обнимая Джура за шею, я ощутила проступившую на коже чешую, но это тоже было неважно. Куда важнее то, что, невзирая на дикую выходку, он мне очень нравился.