Ей можно принимать успокоительное?
— Нежелательно, но если будут такие истерики, то лучше лечь в больницу и поставить капельницу.
Мои глаза тотчас расширились. Я повернулась к врачу.
— Не надо! В больницу не надо! Я успокоюсь! — постаралась оправдаться, потому что пока не смогла бы оправдать перед мамой своё отсутствие, а говорить ей о беременности я не планировала. По крайней пока…
Я боялась. Сильно боялась маминой реакции. Если скажу правду про Лику, это станет сильным ударом для неё, а если… Говорить будто бы залетела? Мне не хотелось так врать… ведь это не моя вина. Не моя!!! А гнев мамы, зная ее, обрушится на меня лавиной! Она будет твердить постоянно, какая сестра умница и красавица, а я… Мне было страшно даже представить, кем она меня назовёт…
В голове не укладывалось, что всё происходит на самом деле.
Когда Барышев мягко присел рядом со мной, по телу прошлись судороги от напряжения. Я вытерла слёзы и покосилась на него. Мы снова остались одни в кабинете. Доктор ушёл, что я снова пропустила мимо ушей то ли от невнимательности, то ли до сих пор находящаяся в шоке. Что со мной будет дальше? Все девять месяцев злыдень-Барышев будет мозолить мне глаза, а потом преспокойненько заберёт моего ребёнка и исчезнет из нашей жизни?
Господи, помоги мне!!!
— Мне, правда, жаль, что так вышло, но уже ничего нельзя сделать, — начал Деспот. — Я не позволю тебе сделать аборт, да и для твоего организма это станет тяжёлой ношей. Твоя сестра — жестокий человек, раз поступила с тобой вот так…
— А вы нет? — спросила я, сощурив глаза.
Не только Лика создала эту ситуацию, но и Деспот поспособствовал.
— Я всего лишь хотел помочь девочке прооперировать мать, при этом получив здорового наследника.
— Вот с женой бы и делали здорового наследника, а «девочка» как-то иначе могла разобраться! — огрызнулась я, повторив его обращение к Лике, и Барышев подскочил на ноги, словно его ошпарили кипятком.
— Видит Бог, я хотел, чтобы всё было по-хорошему, но ты сама нарываешься. Давай! Поднимайся и переставай распускать сопли-слюни! Тебя никто силой в этот кабинет не тащил, а теперь ты будешь делать всё, что скажет врач, и не дай бог отклонишься хоть на чуточку от его рекомендаций.
На лбу проступили капельки пота, а волосы, казалось, встали дыбом от гнева, который исходил от мужчины. Тема с его женой была запретной для него? Наверное, она не могла родить ему ребенка, именно потому он был вынужден подписать договор с моей сестрой. Договор, который я в глаза не видела, а теперь должна отдуваться.
Только-только начав успокаиваться, я ощутила, как снова накатывала истерика. Я постаралась подавить слёзы внутри, до боли сощурив глаза. Деспот прав — уже ничего не поделать.
