Слёзы всё-таки подступили к уголкам глаз, я готова была выпустить их наружу, однако услышала мамин голос с коридора:
— Ксюнька, пошли чай пить! Включаю чайник!
Я сделала глубокий вдох, унимая горечь, захлестнувшую меня, и, отперев дверь, направилась на кухню. Мне следовало взять себя в руки, пока я не решила: как быть дальше и стоит ли говорить маме правду. Утешало только одно — эта беременность стала маминым шансом не потерять зрение окончательно…
Глава 7. Роберт
Девчонка так сильно выводила из себя, что мне едва удавалось контролировать вспышки ярости и агрессии, подталкивающие наорать на неё или даже хорошенько встряхнуть. На меня ещё никто и никогда так сильно не действовал! Она, наверное, совсем без тормозов, раз говорит все, что думает, не понимая последствий. Так ведь и схлопотать по голове можно, если совсем не руководствоваться разумом…
Где ее инстинкт самосохранения?
Как она вообще посмела лезть в мою личную жизнь?
Маленькая зубастая пиранья! С острым язычком, черт подери…"
"А самым хреновым в этой ситуации было то, что нас обвела вокруг пальца её лживая сестрёнка. Причем сразу обоих — и врача в придачу….
Я даже успел порадоваться, что с Анжелой отношения дальше общения и пары поцелуев не зашли. Хотя, признаться, был момент, когда я подумывал, что у нас может получиться что-то большее… Но с этой аферой глаза вовремя открылись. Такая двуличная лицемерная девица легко могла подставить: без зазрения совести подать заяву, будто её изнасиловали, а потом шантажировать тем, что разнесёт информацию по средствам массовой информации, выставив себя жертвой.
Но Ксюша была слеплена из другого теста. Вот вроде бы и сестра-близнец Лики, но совсем не похожая по характеру, словно их рожали разные матери от разных отцов в разное время, а природа распорядилась «скопировать» внешность. Бывает же такое? Те же знаменитости со своими клонами-простачками…
Или просто вся дурь досталась одной, а язвительность с наивностью — другой?
Я, мотнув головой, плеснул немного вина в бокал, сел в кресло-качалку перед электрическим камином и уставился на фальшивые язычки пламени. Даже треск поленьев и шипение искр звучали совсем не так, как при горении настоящей древесины, но раньше меня это почему-то успокаивало, а сейчас больше раздражало. Наверное, всё дело было в негодовании и ярости, которые превращали меня в дикобраза, выпустившего свои колючки. Всё казалось неправильным, не тем… Везде хотелось внести какие-то коррективы, взять всё под строжайший контроль, чтобы ситуация не вышла боком.
